Чайная буря полностью

– Я, кажется, лет сто таких пирожных не ел, – с завистью произнес Маттео, пожирая взглядом песочный коржик, украшенный засахаренной вишней, которая на фоне белой глазури походила на каплю крови. – Молотый миндаль, сливочное масло, вишневый джем, – перечислил он ингредиенты и мечтательно вздохнул.

– Ну так съешь одно, – предложила Арти.

Маттео скис.

– Чтобы ощутить вкус пепла? Лишиться способности чувствовать разные вкусы – настоящее проклятие.

Джин сочувственно сник. Флик нагнулась поближе рассмотреть пирожные и печенья. Пальцы у нее были грязные – ей пришлось повозиться с инструментами. Девчонка с каждой минутой все меньше походила на леди. Арти не могла не признать, что это было ей по нраву.

– Можно мне шоколадное печенье, пожалуйста, – попросила Флик. – И чашечку чая, конечно.

– Святой? – спросила Арти и повела рукой в сторону подноса.

– Некоторые из нас предпочитают сохранять прыткость, – ответил Лаит и покачал головой. Он теребил застежку наруча. Арти не понравилось, как пристально он за ней наблюдает.

– Некоторые из нас способны есть что угодно, не теряя прыткости, – отметил Джин и пригубил чай. – Жаль, тебе не так повезло.

Все давным-давно ушли спать, на улице начался и закончился дождь, а вот Арти только-только нашла себе удобное положение в кресле в квартире, расположившейся над пекарней на улице Ловкачей. Свет фонарей сюда не доходил, и в широкие окна лилось лишь нежное прохладное дыхание луны.

Она сама толком не знала, зачем пришла сюда, – знала лишь, что не смогла усидеть на месте, и ноги привели ее в этот дом.

На столике рядом в небольшом стакане стоял букет – ни одно из растений не оказалось здесь благодаря своей красоте. Каждое несло свое значение, рассказывало историю. Веточки розмарина – память, цветы гладиолуса – гордость и победа, астры – терпение.

Из соседней комнаты раздался плеск воды. Арти старалась не вслушиваться. Старалась не думать о том, как вода каскадом льется по его шее, как сбегает ручейками по поднятым рукам.

– Арти.

В обрамлении дверного проема стоял Лаит: мокрые белые волосы, низко сидящие темные брюки. На предплечье – изогнутый серебряный браслет в виде змеи с голубыми самоцветами на месте глаз. Рубахи на нем не было. Арти не понимала, куда девать руки и куда смотреть. Интересно, подумала она, ему так же сложно стоять перед ней без одежды, как ей – поднять на него взгляд?

– Почему ты здесь?

Не «как ты здесь оказалась?», а «почему?». За то недолгое время, что Лаит провел в ее компании, он успел уяснить: Арти знает, как добиваться желаемого. Он соблюдал меры предосторожности – но и она тоже. В тот день, когда он заявился к ней в кабинет, Феликс проследил за Лаитом до квартиры, но Арти ни разу не пришло в голову, что однажды она сама навестит его по этому адресу.

– Надень рубашку, – сказала она. Сохранять небрежный тон требовало больших усилий. – Нам нужно поговорить.

Лаит вошел в комнату, вынуждая ее взглянуть на него. Он стоял босиком на ковре с завязанной в узелки бахромой. Лунный свет обнимал его, прорисовывал тени на мужском теле, и Арти еле сдержала порыв включить лампу – не затем, чтобы получше рассмотреть Лаита, а чтобы увидеть, как он выглядит омытый золотом, а не серебром. Почему он направился к ней? Все ближе и ближе, каждый шаг – словно пуля, что ложится в барабан револьвера.

Если он намеревался таким образом напугать ее, то ему…

– Я за рубашкой, – хрипло пояснил он и подошел к гардеробу, что стоял позади Арти. Открыл дверцу, достал вещь, сглотнул, а затем натянул рубашку на себя – в движении его мышцы заиграли. – Ну? Теперь я, по-твоему, достаточно прилично выгляжу?

Арти подавила желание попросить его накинуть и халат. Дело было не в соблюдении приличий. Она не эттенийская ханжа, которая падает в обморок при виде голой лодыжки. Ей плевать, даже если он решит прогуляться по центральной площади Белого Рева нагишом.

В присутствии Лаита Арти думалось с трудом. Она не могла сосредоточиться на отчаянии в его глазах и боли, застывшей на лице. Она разглядывала его, изучала неподвижность черт, расслабленную осанку. Вечно выискиваешь подлог там, где его нет, произнес Джин у нее в голове. И он был прав. Потому-то она до сих пор и не погибла. Благодаря этой привычке Арти выбралась из грязи под чужими ногами и теперь счищала ее с собственных ботинок.

– Сядь, – сказала она.

Она спасла ему жизнь, он спас жизнь ей.

– Пора тебе рассказать мне правду.

Лаит заварил себе чашку кофе, но Арти в ответ на его предложение заварить и ей покачала головой. Ее отвращала не горечь. Кофе не утешал так, как чай. Лаит пожал плечами и размешал в своей чашке пять кубиков сахара. С таким количеством сладкого у него скорее был сахар с добавлением кофе.

Лаит кивнул в сторону кобуры у нее на поясе.

– Почему бы нам не начать с этого?

– С этого?