Чайная буря полностью

Джин проследил за ее взглядом и увидел, что на место помощника встал другой вампир.

Все в нем притягивало внимание, начиная с длины темных волос и заканчивая аристократическими чертами лица. Происхождения он был смешанного – это Джин мог сказать с уверенностью. Не очень похож на эттенийца, на чужестранца – тоже не особо, и вид у него был отдаленно знакомый.

Вампир обвел взглядом зал и что-то шепнул помощнику на ухо.

– Будь начеку, – сказал Джин Флик и поспешил за Сидхартом, который застрял у входа в зал, потому что туда вошла стайка вампирш в темных вечерних платьях, шляпках с вуалями и клыками наголо – вампирши улыбались, прижимая руки к груди. Выставлять себя дураком перед леди Джину было не свойственно, но работа есть работа.

Сунув одну руку в карман, Джин запнулся о край ковра и, охнув, повалился на Сидхарта. Тот оказался неожиданно крепким, горой мышц – Джин уцепился пальцем за его подтяжки, чтобы отвлечь внимание вампира, шустро подменил ключи у Сидхарта в кармане и выпрямился.

– Кажется, кто-то немного перебрал, – сказал ни о чем не подозревающий Сидхарт и с вожделением посмотрел на Джина. А затем попытался поймать его руку, но Джин отстранился и цокнул языком.

– Извините, у меня уже есть пара на вечер, – сказал он, а перед глазами у него встало лицо Флик.

Он начал прокладывать себе дорогу сквозь стайку вампирш – через облако духов и разноцветных юбок. Выбравшись в пустой вестибюль, Джин обнаружил при себе украшенную жемчугом серебряную заколку и вырезанную из нефрита перьевую ручку – которые, разумеется, очутились у него сами собой.

Передав ключи Лаиту, Джин вернулся в аукционный зал. Он понятия не имел, чей номерок схватил на обратном пути, но, вскидывая его вновь и вновь и тем самым задирая цену, мысленно извинялся перед его владельцем.

– Четыре тысячи дувинов, – огласил темноволосый вампир с кафедры, – снова от джентльмена в черном на последнем ряду.

Это «снова» прозвучало враждебно. Флик рядом с ним мучительно нехотя поднимала свой номерок. Неужели она переживала, что ей и правда придется заплатить?

– Пять тысяч, – объявил ведущий. Джин заметил, как глаза того вспыхнули алым, выдавая возраст вампира.

– Работы Андони и половины этой суммы не стоят, – пробормотал кто-то.

– Рискну согласиться, – подхватил кто-то еще.

– Умение разбираться в искусстве приходит не сразу, – ответил на это Джин, оскорбившись за Маттео.

– Всецело согласна, – эхом откликнулась Флик, вынуждая окружающих выбрать, на чьей они стороне.

Еще один джентльмен поднял номерок, а за ним – и старушка с клюкой. Вампир за кафедрой назвал последнюю ставку.

– Девять тысяч дувинов, – объявил он. – Будут ли еще желающие?

Он принялся расхваливать полотно и рассказывать, на какое доброе дело отправятся вырученные за него деньги. Джин поднял номерок, и еще несколько вампиров последовали его примеру – номерки все продолжали взлетать над публикой.

Кто-то шел вперед по проходу, и Джин прищурился. Маттео. Вампир за кафедрой тоже умолк, вглядываясь в приближавшуюся фигуру, словно узнавая ее владельца, но не понимая, что не так с его внешностью. Что он творит?

– Джи-ин? – протянула Флин.

– Я вижу его, – тихо ответил Джин.

Маттео поднялся на сцену – зал заполнился шепотками, аукцион остановился. Он наклонился и что-то шепнул темноволосому вампиру на ухо, и Джина переполнило дурное предчувствие, но действовать было уже поздно.

Темноволосый вампир опустил молоточек и посмотрел на Джина в упор.

Пропади оно все пропадом.

– Пришло время для плана В, – сказал Джин.

Он ничего не понимал. Ведущий спустился со сцены и зашагал в их сторону. Что Маттео сказал ему?

– Что еще за план В? – нервно спросила Флик.

Джин посмотрел на вампира, сидевшего рядом.

– Вы когда-нибудь получали аукционным номерком по морде?

– Прошу прощения? – задохнулся от изумления вампир.

– Нет? – переспросил Джин и с силой врезал номерком по лицу вампира. – Извольте.

Вампир взлетел на ноги, замахнулся собственным номерком с такой нечеловеческой силой, что Джин еле успел пригнуться, и по голове получила вампирша, которая сидела сбоку. Женщина вскочила с места.

Разразился хаос.

– Идем, Фелисити! – крикнул Джин и схватил ее за руку, тут же подумав, как идеально ее ладонь помещается в его. И они принялись протискиваться к выходу.

– Простите,– бросила кому-то Флик, и когда Джин обернулся проверить, в чем дело, он с изумлением понял, что на лице Фелисити отражаются не страх или волнение, но радость, восторг.

А может, она все-таки сумеет войти во вкус такой жизни.

Джин притворился, что не заметил, как она посмотрела на собственную руку, когда он выпустил ее, и проигнорировал мурашки, которые пробежали и по его телу. Он что, школьник? Это же ее рука.

– Ой да ладно, вряд ли так уж больно получить номерком по лицу! – прокричал Джин, и они с Флик помчались прочь.