Черви, грызуны и несколько месяцев запустения превратили магазин в помойку. Стоило избавиться от червей и зловония гнилого мяса, как они с Мэри обнаружили в одном из ящиков с чаем крысиное гнездо. Другие крысы прогрызли стенки бочек с маринованными огурцами, залив пол маринадом. Посчитав, что в сигарных ящиках тоже есть что-то съестное, крысы добрались и туда. Мука и овес кишели долгоносиками. Банки с медом и патокой окаймляли венки из дохлых мух. В корзинах пылились усохшие и сгнившие фрукты.
Два дня ушло только на то, чтобы вытащить все гнилье на помойку. Туда же отправился безнадежно испорченный холодильник для мяса. Мэри, Иэн и Робби работали, как тягловые лошади. Фиона хотела им заплатить, но Мэри отказывалась брать деньги. Тогда Фиона украдкой сунула мальчишкам по доллару. Алек тоже вовсю трудился на заднем дворе, сооружая цветочные ящики для витрин. Даже Шейми вносил свою лепту, вытирая пыль везде, куда мог дотянуться. Майкл за это время ни разу не появился в магазине. Он палец о палец не ударил, чтобы помочь. Желая спросить его о кассовом аппарате, Фиона отправилась к Уэлану.
– Дядя Майкл, мне не открыть ящик для денег, – сухо сказала она, недовольная тем, что дядя с утра успел напиться. – Он что, ключом открывается?
– Естественно.
– Я могу получить ключ?
– Нет. Кассовый аппарат не твой. И магазин – не твой! – громко заявил Майкл.
Количество виски, которое он успел влить в себя, вынуждало его держаться за стойку, чтобы не грохнуться с табурета.
– Ты говорил, что я могу забирать магазин.
– А теперь передумал. Не хочу, чтобы он открывался.
– Каков наглец! Дай мне ключ от аппарата! – потребовала Фиона, исчерпав все вежливые слова.
– Вначале дай мне доллар, – ответил Майкл.
– Что-о?
– Дай мне доллар – и получишь ключ.
– Ушам не верю. Ты что же, продаешь мне ключ? У тебя совсем стыда не осталось?
– Стыда, дорогуша, у меня предостаточно. А вот с деньгами туго.
Фиона кипела от негодования. Она не хотела финансировать пивную Тима Уэлана, но ей был нужен ключ. Достав доллар, Фиона обменяла деньги на ключ.
– Один доллар. Больше не получишь. Так что постарайся растянуть на подольше.
Наградив хмурым взглядом дядю, а затем и Тима Уэлана, Фиона повернулась и быстро пошла к двери. Прежде чем уйти, она обернулась и бросила Майклу:
– А она красавица… Твоя дочь Нелл, – добавила Фиона, поймав недоуменный дядин взгляд. – От тебя ей достались синие глаза и черные волосы. Все остальное – от Молли.
Услышав имя жены, Майкл болезненно поморщился:
– Они ее Нелл зовут?
Не получив ответа, Майкл потребовал еще виски.
– Пропойца чертов! – пробормотала Фиона, продолжив наводить порядок.
Она отчаянно нуждалась в дядиной помощи. Отскребать грязь и наводить блеск она умела. Эту тяжелую работу она знала в совершенстве. Но разговоры с банковскими служащими и кредиторами требовали иных знаний, а их у Фионы не было. Она успела пообщаться с двумя бывшими поставщиками Майкла – торговцами мукой и рыбой. Увидев магазин открытым, те зашли и стали требовать денег. Фиона заплатила дядины долги, надеясь завязать хорошие отношения с поставщиками, а также рассчитывая на возобновление кредита. Оба наотрез отказались. Где ей теперь искать новых? Даже если и найдет, как узнать, что они не запросили с нее втридорога? Фиона совершенно не знала ни стоимость провизии, ни то, что едят американцы. Как точно рассчитать нужное количество тех же круп? Сколько времени уйдет, чтобы распродать сорокафунтовый мешок овсянки? Неделя? А может, на неделю потребуется два мешка? Или десять? Сколько молока закупать на один день продажи? Сколько мяса и колбас? Сплошные вопросы и ни одного ответа. Ничего-то она не смыслит в торговле. Ровным счетом ничего. Походом в банк ее затея и закончится. Вчера, в понедельник, она уже была там и записалась на прием к президенту банка. До конца недели еще несколько дней, но разве это что-то изменит? Президент увидит перед собой неумеху и выставит за дверь.
Фиона инстинктивно полезла в карман за синим камнем, подаренным Джо. Она всегда делала так, если была чем-то встревожена или напугана. Камня в кармане не оказалось, ведь она сама продала подарок Джо ростовщику. Ее охватило щемящее чувство потери. Фиона продолжала тосковать по Джо. Ей отчаянно не хватало его, особенно сейчас. Он бы точно знал, что делать. Он бы вмиг развеял ее уныние дружеским подкусыванием и поцелуями, заставил бы ее смеяться, как прежде. Мысли о Джо вызывали у Фионы боль. Казалось, она дотрагивалась до большой рваной раны и в очередной раз убеждалась, что та совсем не затянулась и продолжает болеть. И так будет всегда. Ну почему она не в силах его забыть, как он забыл ее в Ночь Гая Фокса?
