– Давай знакомиться. Меня зовут Мэри Манро. Я живу этажом выше. Снимаю жилье у Майкла.
– Я Фиона Финнеган, а это мой брат Шейми. Мы племянники Майкла. Извините, что напугала вас. Я совсем не хотела.
Мэри сразу заметила следы слез на щеках Фионы.
– Я услышала крики, потому и решила спуститься, – пояснила она с легким акцентом, намекавшим на ее шотландское происхождение. – М-да, радушный прием оказал вам дядюшка.
– Не такой, какого мы ожидали, – призналась Фиона, заставив себя улыбнуться.
Мэри покачала головой:
– Бери брата и идем ко мне. По-моему, тебе нужна чашка хорошего крепкого чая.
Фиона заперла дверь, и они с Шейми последовали за Мэри. Пока поднимались, та успела сообщить, что в Нью-Йорке уже десять лет. Переселились сюда из Шотландии. Три года как живет в этом доме с сыном и свекром. Вдова. Муж работал на товарной станции и попал под поезд. У двери ее квартиры их встретил долговязый мальчик лет четырнадцати. Это был сын Мэри.
– Иэн, достань чашки с блюдцами… те, что покрасивее, и поставь чайник, – велела она сыну, кивая гостям на стулья у кухонного стола. – Я сейчас выполощу и развешу белье, а потом мы всласть почаевничаем.
На кухне Мэри вкусно пахло хлебом, корицей и беконом. Раковина сверкала. Свежая черная краска на плите еще не успела потускнеть. Линолеум на полу был истертым и потрескавшимся, но и его Мэри покрыла слоем восковой мастики. На окнах висели белые кружевные занавески. Скромная, но безупречно чистая, кухня этой женщины напомнила Фионе кухню их прежнего дома на Монтегю-стрит. Сам вид помещения подействовал на нее успокаивающе.
– А на свою двоюродную сестренку хочешь взглянуть? – спросила Мэри, выжимая пеленки.
– Что, ребенок здесь?
– Конечно. В гостиной. Не девчонка – картинка. Я взяла ее к себе сразу после похорон.
– Ой, прямо от сердца отлегло! – призналась Фиона. – Майкл говорил вчера, что ребенок у подруги, но где и у кого именно, не сказал. Даже имени дочери не назвал.
– Он уже и собственное имя забывает, этот Майкл. Элинор ее зовут, в честь матери Молли. Мы зовем ее Нелл. Пойди познакомься с сестренкой. Я сейчас управлюсь.
Фиона прошла в гостиную и увидела пухлый кулачок, торчащий из бельевой корзины. Малышка что-то весело лопотала. Увидев двоюродную сестру, Фиона согласилась с Мэри. Действительно картинка. У Нелл были отцовские черные волосы и синие глаза. Круглолицесть и миловидность она унаследовала от матери. Когда Фиона взяла ее ручонку и произнесла «агу-агу», Нелл откликнулась улыбкой во весь беззубый рот. Фиона вытащила малышку из корзины и понесла в кухню, радуясь, что ребенок здоров и весел.
– Ну вот и мы! – сказала Мэри, вешая на веревку за окном последнюю из выстиранных пеленок Нелл.
Увидев, что сестры быстро нашли общий язык, она улыбнулась:
– Маленькая принцесса, да и только. А ты, Фиона, как понимаю, – дочка Патрика Финнегана? Из Лондона?
– Да.
– Так я и думала. По выговору почувствовала. Молли рассказывала мне про старшего брата Майкла. Кажется, она надеялась зазвать сюда твоего брата… Чарли, да? Им был нужен помощник в магазине.
– Чарли с радостью поехал бы.
– А разве он не с вами?
– Увы, нет. Он умер несколько месяцев назад.
– Ой, бедняжечка! – воскликнула Мэри, ставя только что снятый чайник обратно на плиту. – Какая потеря для тебя и родителей! Умереть таким молодым.
– Родителей мы лишились еще до смерти Чарли.
Забыв про чайник, Мэри села к столу. Фиона вкратце рассказала о том, что́ они с Шейми пережили за последние полгода.
– Боже мой, Фиона! И ты поплыла в Америку, надеясь найти пристанище у дяди. А он… Представляю, увидеть его в таком состоянии… Еще одно потрясение.
– Да. И я не до конца оправилась от этого потрясения, – с оттенком горечи призналась Фиона. – Я помню рассказы родителей. Я читала его письма и всегда считала его хорошим человеком. Я и подумать не могла, что он такой черствый и злой.
– Здесь ты ошибаешься, – покачала головой Мэри. – Ты не должна о нем так думать. Скажу тебе… раньше он был совсем другим. Добрейшим человеком. Всегда улыбался, всегда был готов помочь. Пьянство сделало его таким. До смерти Молли он вообще в рот не брал. Выпьет пинту-другую пива, и все. А чтобы хлестать виски – такого и в помине не было. Хорошим он был человеком, и мужем хорошим. Работящим. Свою квартиру отремонтировал и собирался за мою взяться. И магазин расширить хотел. Сколько планов у него было!.. Если бы Молли сейчас его увидела, у нее бы сердце разорвалось. Не знаю, как его урезонить. Я и увещевать пыталась, и угрозами действовала. Нелл у него забрала. Думала, это его встряхнет. Ничего не помогало. Вскоре он окажется на улице. И что тогда? Молли была лучшей моей подругой. Нелл я люблю как родную. Что я ей скажу, когда она подрастет? Что родной отец променял ее на выпивку? – У Мэри дрогнул голос. – Ну вот, не удержалась… – Она всхлипнула и торопливо вытерла глаза. – Прости. Не могу спокойно смотреть на то, что он делает с собой. А вся причина в горе. Представляешь, Фиона, он ни разу не заплакал. Носит все в себе. Напивается, кричит, когда ему нужно по-настоящему выплакаться.
