Мэри познакомила свекра с Фионой и Шейми и рассказала о планах возрождения магазина. Алек пообещал Фионе красивые цветочные ящики, полные гиацинтов, нарциссов, тюльпанов и анютиных глазок. Он сказал, что пойдет копать грядки, и попросил внука помочь.
– Иду, дед, – ответил Иэн, отправляя в рот последний кусок имбирного хлеба.
Он взял у Алека ведра. Шейми елозил на стуле, с завистью глядя на Иэна.
– Малыш, а ты не хочешь помочь нашим? – предложила Мэри. – Им не помешает лишняя пара рук. – (Шейми радостно закивал.) – Тогда бери вон то ведерко.
Фиона с улыбкой смотрела, как брат, размахивая ведерком, вышел из квартиры. Пусть побудет на воздухе, поучится садовым премудростям и перестанет думать об умерших. Она помогла Мэри вымыть чайную посуду. Обе решили немедленно приняться за уборку в магазине.
Пока Мэри доставала из кладовки щетки, мыло и тряпки, Фиона подошла к окну, выходившему на задний двор, взглянуть на брата. Шейми стоял возле тачки с мотыгой в руках, старательно перемешивая землю с удобрениями. Мотыга была велика для детских рук, но Алек не ворчал и не гнал его от тачки. Наоборот, подбадривал, объясняя, что рукоятку мотыги нужно держать чуть дальше, тогда работать будет легче.
В приоткрытое окно дул легкий ветер. Первый день апреля в этом году выпадал на понедельник. Чувствовалось, весна не заставит себя ждать. Фиону это радовало. Когда тепло, не придется тратиться на отопление дома. Мысли снова перешли на магазин. Живот отозвался тревожным урчанием, но она напомнила себе, что сумела перенести столько смертей, убежала от безжалостных убийц и благополучно добралась вместе с братом до Америки. Она научится всему, что надо, и будет великолепно управляться с магазином.
– Держи, – сказала Мэри, забирая у нее ребенка и вручая Фионе щетку, металлическое ведро и кусок мыла. – Я возьму корзину Нелл, и мы пойдем вниз.
Фиона остановилась перед дверью магазина, вставила ключ, повернула.
– Ты только подумай, девочка, – начала Мэри, – всего день в Нью-Йорке – и уже свой магазин. Поневоле поверишь, когда говорят, что в Америке улицы вымощены золотом.
Замок открылся. Фиона нажала дверную ручку, потянув дверь на себя… В нос ударило густое зловоние. Фиона закашлялась, выхватила из связки тряпок первую попавшуюся и закрыла нос. Когда глаза привыкли к сумраку торгового зала, она увидела источник зловония – холодильник для мяса. Внутри его что-то шевелилось. «Черви», – догадалась Фиона. Их были тысячи: белых, жирных, извивающихся. Фиона сглотнула, пытаясь удержать съеденный имбирный хлеб внутри желудка.
– Мой отец как-то услышал от китайского моряка поговорку. Я долго не понимала смысла, а сейчас поняла, – призналась она Мэри.
– И что за поговорка? – спросила Мэри, моргая слезящимися глазами и прижимая к носу платок.
– Будь осторожен со своим желанием, ибо оно может исполниться.
– Тише, Нелл, ну что ты раскричалась? Будь хорошей девочкой… – уговаривала Мэри орущую малышку, но уговоры не помогали, и пронзительные крики продолжались.
– Фи, дай мне денег на пончики. Всего никель, а?
– Нет, Шейми. Пончиками не пообедаешь.
– Это ланч. Иэн говорит, у них это называется ланчем, а не обедом. Обед здесь бывает, когда у нас ужин. Я хочу никель.
– Нет.
– Чарли всегда давал мне никель.
– Чарли никак не мог давать тебе никель. В Лондоне нет пятицентовых монет.
– Я и на пенни согласен. Дай мне пять пенсов!
Из подвала донесся отчаянный грохот и следом крик:
– А-а, черт! Посмотри, что ты наделал! Я теперь весь в этом…
– Не я, а ты, Робби! Говорил тебе: держись за свой край!
Фиона бросила тряпку, которой начищала кассовый аппарат, и побежала к двери, ведущей в подвал.
– Иэн! Робби! Вы не покалечились? – спросила она, перекрывая вопли Нелл.
Иэн стоял на середине лестницы, держа в руках часть деревянного ящика. Чуть ниже стоял его друг Робби, с головы до ног покрытый чем-то коричневым и липким.
– Мы хотели вытащить оттуда гнилые яблоки. Но ящик развалился, – сокрушенно пояснил Иэн.
– Фи, тебе что, никеля жалко? – продолжал канючить Шейми, дергая ее за подол.
К этому времени Нелл выла, как пожарная сирена. Мэри догадалась, что причина в мокрых пеленках, и пошла их менять. Фиона отправила мальчишек следом, велев умыться. Сунув грязную руку в карман юбки, она вытащила две монеты по двадцать пять центов и протянула Иэну:
– Когда умоетесь, сходите и купите обед… то есть ланч… на всех. И пожалуйста, возьмите с собой Шейми.
В зале магазина стало тихо. Фиона опустилась на табурет, стоявший за прилавком, и тяжело привалилась к стене. Оптимизм, охвативший ее в минувшую пятницу, когда она сидела у Мэри на кухне, успел иссякнуть. Его сменило горестное открытие: похоже, она откусила больше, чем сможет проглотить. Который день она, Мэри, Иэн и Робби намывали и начищали помещение магазина. А работы не уменьшалось. По сравнению с магазином хаос в квартире Майкла теперь казался ей легким беспорядком.
