Эду перевалило за сорок. Он был отцом двенадцати детей и любил пожаловаться на жену и потомство. «Миссис Эйкерс и ее спиногрызы» – так он их называл. Эд обожал рассказывать про то, какой кавардак они устраивают, какой ад кромешный, какой чумой порой оказываются. Он сетовал, что на такую ораву никаких денег не хватит. Однако, возвращаясь домой, он всегда нес увесистый пакет с вишнями, клубникой или помятыми печенюшками, которые пекарня продавала по дешевке. Сетования были чем-то вроде ритуала, привычным спектаклем, но Джо делал вид, будто слышит все это впервые.
– Да. Уж такова моя ноша, – продолжал Эд, кивая в такт словам.
Джо ждал, когда хозяин уйдет, но Эд почему-то мешкал. Подергал замок, посмотрел на вечернее небо, предсказав ясное и теплое июньское воскресенье, потом, словно не зная, с чего начать, сказал:
– Послушай, Джо. Конечно, это не мое дело, но почему бы тебе не погулять на деньги, что я дал сверх? Я не говорю просадить их подчистую. Сходил бы в паб, развеялся. Ну что ты все один да один? Ты ж молодой парень. Я в твои годы любил компании.
– Может, в другой раз и схожу. А сегодня я с ног валюсь, – ответил Джо. – Накормлю Бакстера, отскребу его шкуру и пораньше завалюсь спать.
– Тебе виднее, – вздохнул Эд.
– Похоже что так. Пока, Эд. До понедельника.
– Пока, парень.
Джо зашагал в западную сторону. В трех улицах отсюда находились конюшни, в которых владельцы лотков и магазинов держали своих лошадей и повозки. Одна из них принадлежала Эду, который позволил Джо ночевать на чердаке, где хранилось сено. Хозяина устраивало, что лошадь под присмотром. Джо сон на сене тоже устраивал. Во-первых, бесплатно, а во-вторых – это гораздо лучше, чем завшивленные ночлежки, где тебя окружает неизвестно кто.
Полтора месяца назад он ушел от Милли в чем был и в прямом смысле оказался на улице. Спал где придется, ел что попало, перебиваясь случайными заработками вокруг Ковент-Гардена. Но заработать удавалось не всегда. В один из таких дней, голодный, ослабевший, он споткнулся и упал возле паба. Кто-то заботливо помог ему встать. К своему удивлению и стыду, этим человеком оказался Мэтт Бирн, парень с Монтегю-стрит, который теперь работал на Ковент-Гардене. Мэтт узнал его и спросил, что́ с ним приключилось. Видя, в каком состоянии Джо, Мэтт повел его в паб и угостил обедом. За едой Джо, особо не вдаваясь в подробности, рассказал о распавшемся браке и трудностях в поиске работы. Многие охотно взяли бы его к себе, но Томми Петерсон уведомил всех: Джо Бристоу ни в коем случае не брать. Желающих ссориться с Петерсоном не было. Выслушав его рассказ, возмущенный Мэтт посоветовал Джо обратиться к Эду Эйкерсу, которому требовался помощник. Эд вел свои дела без оглядки на Петерсона, еще не успевшего подмять под себя весь Ковент-Гарден.
Новая работа Джо не была чем-то захватывающим. Мелкооптовый торговец Эйкерс поставлял фрукты и овощи лоточникам и владельцам магазинчиков. После должности, которую Джо занимал у Петерсона, это было похоже на разжалование из полковников в рядовые. Но он не сетовал. Лучше такая работа, чем голодать. У торговца подержанной одеждой Джо купил пару одеял, служивших ему постелью на чердаке. Ел он в дешевых кондитерских, а мылся раз в неделю в общественных банях. Джо вполне устраивали суровые условия его нынешней жизни. Он ни от кого не зависел, у него была крыша над головой и возможность проводить вечера в одиночестве. Одиночество стало главной его ценностью.
Мимо прошла стайка шумных фабричных девчонок, принарядившихся по случаю субботнего вечера. Одна улыбнулась ему. Джо отвернулся. Затем ему встретилась молодая супружеская пара. Они шли, держась за руки. Джо прибавил шагу. Он соврал Эду. Дело было вовсе не в усталости. С недавних пор ему стало тяжело находиться среди людей. Вид счастливой пары, смех фабричных девчонок – все это больно задевало его. Когда-то и он был таким: веселым, оптимистичным, радующимся всему, что нес с собой очередной день. Но потом его жизнь изменилась. Всем, кто с ним соприкасался, он причинял боль; всё, к чему притрагивался сам, превращалось в дерьмо.
Заглянув в ближайшую кондитерскую, Джо купил булочку с сосиской. Кондитерская больше напоминала дыру в стене, но там было два колченогих столика и прилавок. За прилавком стояла хорошенькая брюнетка. Она давно улыбалась и строила ему глазки, а сегодня предложила хотя бы раз поесть спокойно, за столом. Ну куда он вечно спешит? Джо сухо отказался, торопясь поскорее попасть в конюшню, где никто его не потревожит, если не считать коня Бакстера и старого черного кота, любившего спать у него в ногах.
Луны на небе не было, только звезды, а потому Джо не сразу попал ключом в замочную скважину. Ощупью нашел керосиновый фонарь, висевший слева от двери, и коробок спичек.
– Привет, Бакстер! – крикнул он в темноту. – Ну и кто у нас красавец?
Гнедой жеребец Бакстер отозвался ржанием. Джо пристроил фонарь на сучок опорного столба и прошел в стойло, чтобы почесать коню за ушами. Почуяв еду, конь потянулся мягкими, поросшими щетиной губами к карману Джо.
