Когда ему не спалось, а такое случалось довольно часто, Николас Сомс отправлялся на прогулку по ночным улицам Манхэттена. Темнота дарила ему чувство спокойствия и умиротворенности. Чудовище, именуемое темпом нью-йоркской жизни, отдыхало. Нику казалось, что город принадлежит только ему одному. На тротуарах пусто. Ставни на витринах магазинов опущены. Светились только окна пабов и ресторанов. Если хочешь, останавливайся и смотри на то, что вызвало у тебя интерес. Редкие прохожие тебе не помешают. Никто не будет ворчать, если ты остановишься, чтобы полюбоваться красивым зданием или живописным двором.
Сегодня его прогулка затянулась. Выйдя из своего отеля на углу Пятой авеню и Двадцать третьей улицы, он добрался до Вашингтон-сквер, а потом и до Бликер-стрит. Время перевалило за полночь. Почувствовав себя уставшим, Ник решил выйти на Бродвей и, если повезет, поймать кеб.
Он уже собрался пересечь Бликер-стрит, когда увидел их. Двоих мужчин. Они шли рядом. Они не держались за руки и даже не касались друг друга плечом, однако Ник сразу понял, кто эти люди. Ему было достаточно увидеть легкий наклон головы, услышать непринужденный смех.
Один из них открыл дверь ресторана, и оба скрылись внутри. Ник застыл как вкопанный. К двери подошли еще двое, потом один, затем сразу четверо. Когда ему хватило смелости пересечь улицу, рядом с дверью он увидел маленькую неброскую вывеску с названием заведения: «Слайд». Кто-то его обошел, взявшись за дверную ручку.
– Вы идете? – спросил молодой мужчина со светлыми вьющимися волосами.
– Я? Нет… я… нет, благодарю.
– Как вам угодно, – усмехнулся блондин.
Дверь открылась и быстро закрылась, но Ник успел услышать смех, вдохнуть запах сигарет и вина. Он закусил губу. Ему хотелось войти. Хотелось ненадолго оказаться в кругу своих. Распить бутылочку кларета с кем-то вроде этого симпатичного блондина. Сбросить маску. Всего на час.
Ник взялся за ручку, потом отпустил. Слишком опасно. Он не был свободен проявлять свою истинную природу. Разве он не усвоил трагический урок недавнего прошлого? Забыл, сколько горя и боли принес себе, семье, Анри? Ник отошел от двери, скрывшись в тени большого развесистого вяза.
«Уходи отсюда! – мысленно приказал себе Ник. – Поворачивайся и уходи. Немедленно!» Даже стоять здесь было рискованно. Вдруг его кто-нибудь заметил? Кто-нибудь из знакомых. Бросив прощальный взгляд на «Слайд», Ник увидел мужчину, направлявшегося в заведение. Высокого, красивого, с длинными темными волосами, которые густыми локонами падали на плечи. Мужчина прошел мимо вяза, прищурился и со смехом спросил застывшего Ника:
– Ты никак собрался всю ночь обниматься с деревом… Цыпленок Цыпа?
Продолжая смеяться, он скрылся за дверью.
Ник смотрел на дверь, рассеянно теребя волосы. За ней находились настоящие сокровища мира, которых он жаждал. Общество подобных себе. Смех. Тепло. Понимание. Его тоска сделалась невыносимой. «Я зайду совсем ненадолго, – убеждал он себя. – Всего на часик. Пропущу рюмочку-другую. Поболтаю с кем-нибудь. Совершенно невинное развлечение. Немножко выпью и уйду. Всего-навсего».
– Шейми, голубчик, тебе еще пирога? – спросила Мэри, поднимаясь из-за стола.
Шейми энергично закивал, протягивая ей тарелку.
– Бездонная яма, – заметила Фиона.
– Не говори глупостей. У него хороший, здоровый аппетит. Такой и должен быть у растущего мальчишки.
– Тогда и мне положи, мам. – Иэн тоже встал, чтобы помочь матери.
– И мне, – сказала Фиона.
– Фиона, это уже третий кусок! – засмеялась Мэри. – И кто у нас бездонная яма?
Смущенно хихикая, Фиона подала Иэну тарелку. Мэри потрясающе готовила. Корочки ее пирогов получались золотистыми и таяли во рту. Мясо плавало в сочной подливе. Картофельное пюре напоминало облака. Даже горох, пройдя через ее руки, становился вкусным.
Мэри вновь доверху наполнила тарелки. Еду она готовила с избытком, чему Фиона только радовалась. Особенно сейчас, утоляя свой зверский голод. Как всегда по субботам, Фиона с самого утра крутилась волчком. Покупателей было столько, что не присесть даже на минутку. Ели в кухне Майкла, которая была просторнее, чем у Мэри, и имела большой стол, позволявший уместиться всем. Фиона готовила плохо и совсем не интересовалась кухонными премудростями, но следила, чтобы Шейми ел горячую пищу. Почти с самого начала они с Мэри заключили соглашение. Фиона обязывалась поставлять продукты для ужина, а Мэри – готовить. Это устраивало обеих. Фиона любила ужинать в обществе троих Манро. Она привыкла считать этих людей своей семьей, равно как они приняли ее и Шейми в свою. Из этой идиллии выпадал лишь ее дядя, который по-прежнему основную часть времени проводил в пивной Уэлана.
– Ну как, всем достаточно? – спросила Мэри, расставляя тарелки, прежде чем сесть самой.
– Мне точно хватит, – ответила Фиона.
– Забыл тебе сказать, – обратился к ней Алек. – К среде я обновлю растения в витринных ящиках.
– Серьезно? – обрадовалась она. – Во всех?
– Да. Новые растения уже готовы. Надо будет лишь убрать старые и подрыхлить землю. Тебе понравится.
