Уилл считал этот раздел отвратительным и безответственным злоупотреблением силой прессы, подобием рыночных сплетен. Хилтон не признавал норм порядочности. Ему ничего не стоило написать о некоем угольном бароне, которого видели в опере вместе с особой, не являвшейся женой барона. Или назвать истинной причиной спешной продажи особняка на Пятой авеню крупный проигрыш владельца на скачках. Поскольку теперь в газетах все чаще появлялись фотографии, Хилтон обзавелся собственными фотографами, которые торчали возле ресторанов и театров с их жуткими камерами и магниевыми вспышками. Уилл неоднократно сталкивался с этой публикой, щурясь от ослепительно-яркого света. Если он просто недолюбливал Хилтона, Уилл-младший откровенно ненавидел этого человека. Три года назад, когда Уилл-младший впервые баллотировался в конгресс, Хилтон написал о его увлечении девушками-хористками. Тогда сын еще не был женат, но такое поведение вызвало общественное недовольство, и выборы он проиграл. Уилл-младший пытался подать на Хилтона в суд, однако причин для судебного разбирательства не нашлось. Хилтон дал довольно точный словесный портрет, но ни разу не назвал его по имени. Уилл-младший напустил на газетчика своего адвоката, но и тот ушел ни с чем. Хилтон не моргнув глазом заявил адвокату: героем его публикации был другой молодой предприниматель из богатой и уважаемой семьи. Уиллу-младшему пришлось отозвать иск.
– Хилтон! – прошипел Уилл-младший. – Какого черта вас сюда принесло?
– Да вот собрался пообедать, мой дорогой мальчик. Я теперь член клуба «Юнион». Вы не слышали? Недавно за меня проголосовали.
– Тогда я поспешу отказаться от членства! Я не собираюсь посещать клуб, который допускает в свои стены презренных охотников за сенсациями вроде вас и ее.
– Я – охотница за сенсациями, – с гордостью заявила Нелли. – А Питер этого звания не заслуживает.
Уилл-младший игнорировал ее слова.
– Вы оба думаете, что вам позволено совать нос в чужие дела и потом полоскать их на газетных страницах. Вы ничем не брезгуете, только бы угождать падким до сплетен обывателям!
Питер, толстый, небольшого роста, обожавший крикливую одежду и золотые украшения, сложил на груди руки с короткими пальцами. Совсем как бурундук.
– Боже мой, что я слышу! Надеюсь, обеденный зал в этом клубе – более цивилизованное место, – сказал он и удалился.
Нелли смотрела, как ее коллега по перу скрылся в столовой, посетители которой по сумме богатств превосходили валовой национальный продукт многих стран. Их власть и влияние определяли направление политики и финансов на национальном и международном уровнях. Журналистка с завистью смотрела в том направлении.
– Ну почему Хилтон имеет доступ в этот клуб, а я – нет? – спросила она Уилла.
– По двум причинам. Во-первых, он происходит из состоятельной семьи, каким бы невероятным вам это ни казалось. А во-вторых, он мужчина.
– Насчет второго я сомневаюсь, – злобно бросил Уилл-младший. – Я бы сказал, кто так наряжается.
– У него есть жена и дети. Они живут в Нью-Джерси, – сообщила Нелли.
– Я их вполне понимаю, – усмехнулся Уилл-младший. – Отец, ты пообедаешь с нами?
– Рад бы, но не смогу. Я жду гостей. Карнеги и Фрика.
– Мне не терпится услышать о результатах твоего разговора. Завтра первым делом заверну в твою контору. Пока, отец… До свидания, мисс Блай, – ледяным тоном добавил он.
Уилл-младший ушел, а перед Уиллом и Нелли вырос разгневанный метрдотель.
– Мисс Блай, я вам уже сто раз говорил: женщины в «Юнион» не допускаются! – прорычал он, беря ее под локоть.
Нелли вырвалась из его хватки, допила виски и поставила стакан на стойку:
– Благодарю за виски, Уилл. Кажется, ваш упырь вышвыривает меня из этого мавзолея.
– Мисс Блай, я требую немедленно покинуть помещение!
– Тише, милейший, не кипятитесь. Я без вас чувствую, где меня считают нежелательной персоной.
– Едва ли, Нелл, – улыбнулся Уилл.
Он смотрел, как она уходит, на каждом шагу пререкаясь со злополучным метрдотелем. Потом огляделся по сторонам, словно впервые видел свой клуб. Мавзолей! Уилл никогда не думал так о клубе «Юнион», но Нелли попала в точку. Мимо шаркающей походкой прошли двое пожилых джентльменов в смокингах. Они кричали, поскольку оба были глухими. «Буду ли я приходить сюда в свои семьдесят? – подумал он. – Вот так же шаркать ногами, долго пережевывать обед оставшимися зубами и торчать тут дни напролет, словно призрачный старый пердун?»
Уилл знал очень многих из собравшихся здесь. Они были его друзьями или деловыми партнерами. Кто-то оседал в баре, кто-то шел в обеденный зал. Они проводили здесь целые вечера. Здесь, а не у себя дома. С чего им стремиться домой? Женатые люди, не знавшие любви и страсти, не получавшие тепла в постели. Такой же была и его жизнь. Эти мужчины отдавали сердце своим делам, а не женам; потому-то они и были чертовски богаты.
