«Напрасно я верила его отговоркам, – думала Фиона, одолевая последние ступеньки. – Он уже тогда плохо себя чувствовал. Я же видела. Нельзя было верить его дурацким объяснениям». Вместе со Стиви они подбежали к двери квартиры. Фиона дернула ручку. Дверь не открывалась.
– Стиви, мне нужен ключ, – дрожащим голосом произнесла Фиона. – Где ключ?
Мальчишка подошел к лестничному проему, задрал голову и крикнул:
– Ма, я привел мисс Финнеган! Ей нужен ключ.
Послышались шаги, и вскоре Фиона увидела высокую костлявую женщину лет сорока с лишним, в выцветшем ситцевом платье. Лицо женщины было совершенно заурядным.
– У вас есть ключ? – нетерпеливо спросила Фиона.
– Так вы мисс Финнеган?
– Да.
– Я миссис Мэкки…
– Мне нужен ключ! – повысила голос Фиона.
– Да-да, конечно, – ответила миссис Мэкки, явно нервничая, и полезла в один карман, затем в другой. – Он просил вас найти. Уж не знаю, сколько времени он находится в таком состоянии. Похоже, несколько дней.
– Ключ! – крикнула Фиона.
– Держите, – сказала хозяйка и протянула ключ Фионе.
Фиона торопливо вставила ключ в замочную скважину.
– Мисс, он в очень плохом состоянии, – продолжала мисс Мэкки, все более нервничая. – На вашем месте я бы вообще туда не входила. Такое зрелище не для молодой леди. Одному Богу известно, что у него.
Фиона открыла дверь и влетела внутрь, оставив миссис Мэкки на площадке. В квартире было темно, шторы опущены, но Фиона знала дорогу, поскольку уже бывала здесь.
– Ник! – крикнула она.
Миновав прихожую, она побежала по коридору мимо кухни, очутилась в гостиной, а оттуда бросилась в другой коридор, куда выходили двери ванной и спальни Ника.
– Ник! – снова позвала она и опять не получила ответа. – Боже, только бы с ним все было в порядке! – прошептала она. – Пожалуйста.
Она дернула дверь спальни, и в нос ударило удушающее зловоние, соединившее в себе запах пота, болезни и еще чего-то черного и пугающе знакомого – запах отчаяния.
– Ник, – прошептала она, подбегая к нему. – Это я, Фиона.
Он лежал на громадной кровати черного дерева со столбиками и балдахином. Из одежды – только брюки, мокрые от мочи. Ник не шевелился. Бледное, бескровное лицо было под цвет простыней, густо пропитавшихся по́том. Красивый молодой человек, которого она встретила в Саутгемптоне, исчез. Вместо него лежал измученный призрак. Фиона дотронулась до его щек. Они были липкими от пота, но теплыми. Фиона облегченно всхлипнула. Отведя со лба влажные пряди, она поцеловала Ника.
– Ник, это я, Фиона. Ты меня слышишь? Ник, ответь мне. Пожалуйста, ответь!
Его веки дрогнули. Кадык напрягся от глотаемой слюны.
– Фи, – прохрипел он, – уходи отсюда.
Его губы потрескались. Во рту было совсем сухо. Фиона сбегала в ванную за водой, приподняла голову Ника и поднесла к губам стакан. Он стал жадно пить, потом закашлялся. Его вырвало. Вместе со рвотой выплеснулась и почти вся выпитая вода. Фиона перевернула Ника на бок, чтобы он не захлебнулся собственной рвотой, затем снова поднесла стакан, уговаривая пить маленькими глотками.
– Не торопись. Воды полным-полно. Пей помедленнее… Вот так.
Когда он выпил всю воду, Фиона осторожно уложила его на подушку.
– Фиона, пожалуйста, уходи, – прошептал Ник. – Не хочу, чтобы ты оставалась здесь и заботилась обо мне.
Его затрясло. Пальцы заскребли по простыне. Фиона подхватила сброшенное одеяло и накрыла Ника.
– Вижу, ты хорошо потрудился, чтобы себя угробить.
У него застучали зубы. Фиона легла рядом, крепко обняла его, пытаясь согреть.
– Клянусь, Ник: как только тебе полегчает, я тебя убью за все это наплевательство.
– Мне не полегчает.
– Полегчает. Скажи, что с тобой?
Он покачал головой. Фиона решила выведать у него, но в это время из коридора донеслось звучное:
– Где тут больной?
– Сюда! – крикнула она.
В спальню вошел лысый человек в очках и с аккуратной седой бородкой.
– Я доктор Вернер Экхарт. Отойдите, пожалуйста. Мне нужно осмотреть больного.
Фиона встала у изножья кровати. Врач расспрашивал Ника, заглядывал ему в глаза, массировал шею и выслушивал грудную клетку.
– А это зачем? – насторожилась она, увидев в руках врача шприц.
– Для стабилизации сердцебиения, – ответил доктор Экхарт. – Как давно он находится в таком состоянии?
– Я… не знаю. В последний раз мы виделись в прошлое воскресенье. Сегодня суббота…
Доктор брезгливо поморщился:
– Я говорил ему, что этим кончится. Предписывал отдых и надлежащую диету. – Он достал второй шприц. – Нужно остановить обезвоживание организма. Сейчас мне понадобится таз с горячей водой и мыло, а также мочалки и полотенца. От всего этого мокрого безобразия у него появились пролежни. Нужно их устранить, пока не началось воспаление.
