– Я возражаю, потому что это… это твое необузданное увлечение уничтожит плоды нашей совместной работы.
– Уилл, оставь отца в покое, – встал на защиту отца Эдмунд. – Он не нуждается в наших подсказках. Если он хочет встречаться с девушкой, это его право.
– Встречаться? Ты лучше помолчи, Эдмунд! – заорал на брата Уилл-младший. – Ты сам не понимаешь, о чем говоришь. Это тебе не вечеринка в колледже. Это суровый деловой мир. Мы не можем подставлять себя под удар.
– Сын, с меня довольно! – резко произнес Уилл, немного подождал, давая старшему сыну остыть, затем заговорщическим тоном добавил: – Ты сначала познакомься с ней. Увидишь, какой она замечательный человек, и изменишь свое мнение.
– У меня нет намерения знакомиться с ней ни сейчас, ни когда-либо! – сердито отрезал Уилл-младший и покинул гостиную.
Вслед за ним вышли Джеймс и Ричард.
– Пап, не обращай на них внимания, – сказал Эдмунд.
Уилл тяжело вздохнул. Он даже не заметил, когда вскочил с кресла.
– Возможно, я начал это слишком рано. – Уилл снова сел. – После смерти вашей матери прошло совсем немного времени.
– Отец, не кори себя. Нашей матери не стало два года назад. А вот у моего старшего братца на носу выборы в конгресс. Он беспокоится, что твой роман с молодой женщиной не понравится его консервативным избирателям.
– Эдмунд, ты слишком суров к брату. Уилл-младший честолюбив, но не настолько жесток.
– Думай как хочешь, – пожал плечами Эдмунд. – А по мне, так мягкости у него как у наждака.
– Может, он всерьез озабочен судьбой проекта подземки. Он душу вложил, проделал замечательную работу. Если бы нам удалось получить контракт. Тогда я докажу Уиллу-младшему, что он ошибался. Если у меня на руках будут все документы, у него не останется причин для возражений.
– А если и останутся, тебе-то что? Пусть кипятится. Что он может сделать? Оставить тебя без средств к существованию?
– Нет, конечно, – устало улыбнулся сыну Уилл. – Но он может закатить сцену вроде этой. Вы все мне очень дороги. Не хочу никого из вас видеть сердитыми или расстроенными. Я удвою усилия, чтобы получить контракт на создание подземки. Как только мы получим контракт, он согласится со мной. Знаю, что согласится.
Увидеть дом номер восемь на Монтегю-стрит было для Джо равносильно удару ножом в сердце. Он стоял напротив двери и молил Бога, чтобы дверь распахнулась и на пороге оказалась она: улыбающаяся, со сверкающими синими глазами, как в тот день, когда он повез ее показывать Вест-Энд. Всего год назад он еще жил на этой улице, сидел вечерами с друзьями на крыльце, мечтал о магазине и жизни с Фионой. Всего год, а казалось – давным-давно.
Джо заставил себя пройти дальше и постучал в дверь дома номер четыре. Дверь открыл отец.
– Ну и ну! Блудный сын возвращается, – сказал он.
– Я тоже рад тебя видеть, отец.
Увидев в руках сына букет розовых гвоздик, Питер Бристоу нахмурился:
– Мог бы и на розы раскошелиться. Извел мать вконец. Не знала, где тебя искать. Спасибо, соседи подсказали. Парни на рынке болтали: дескать, выгнал тебя Петерсон коленкой под зад. Много пришлось мне выслушать о моем сыночке…
– Я прошу прощения, отец. Я очень виноват. Мир?
– Еще как виноват, – покачал головой Питер. – Ладно, входи. Воскресный обед на столе. Я не привык обедать на крыльце.
Джо закатил глаза и поплелся за отцом, довольный, что не вернулся жить в родительский дом. Его весело встретил младший брат Джимми, которому исполнилось шестнадцать. Тринадцатилетняя Эллен вытянулась и похорошела. Подросла и восьмилетняя Кэти. На ней был фартук, а волосы она по-прежнему заплетала в косички. Джо поцеловал мать, вынимавшую из духовки большую баранью ногу. Он чуть не упрекнул ее в непомерной трате – баранина стоила дорого. Но Роуз была так рада воссоединению и благополучному окончанию сыновних бед, что Джо промолчал. Увидев букет, мать обрадовалась и велела Эллен поставить цветы в вазу. Джо сам отнес блюдо на стол, где сестры уже раскладывали по тарелкам картошку и брюссельскую капусту. Семья уселась. Воцарилось неловкое молчание. И вдруг Кэти сказала:
– Ма говорила, что Милли потеряла ребенка. А как она потеряла? Он что, ушел? И она до сих пор его не нашла?
– Кэти, угомонись! – одернула сестру Эллен.
Джо, нарезавший баранину, опустил вилку и нож.
– Ребенок не потерялся, дорогуша, – тихо сказал он. – Младенец теперь на небесах.
– А почему там? Почему не здесь?
– Ешь лучше и не суйся во взрослые дела! – рявкнул на младшую дочь Питер. – Хватит с нас разговоров про младенцев, Милли и все прочее!
– Дура! – прошипела Эллен, пихнув сестру в бок.
– И совсем не дура! – обиделась Кэти. – Я только сказала…
– Кэти, будь умницей, передай мне подливу, – попросила Роуз. – Расскажи-ка нам, Джо, про свою новую работу.
Джо мысленно поблагодарил мать за перемену темы.
– При твоем-то опыте мог найти себе и получше, – выслушав рассказ, заметил отец.
Роуз выразительно посмотрела на мужа.
