– Я тебя огорчил. Прости, пожалуйста. Проявил непозволительную требовательность. Какой же я болван! Честное слово! Не плачь, дорогая. Это разбивает мне сердце. – Он притянул Фиону к себе и прошептал: – Я бы никогда не овладел тобой против твоего желания. Никогда. Я скорее умру, чем сделаю тебе больно. Я позволил себе поддаться чувствам, а мои чувства к тебе очень сильны. – Уилл разжал руки, заглянул ей в глаза. – Фиона, в таких вещах я совершенный профан. Могу прожужжать тебе все уши, рассказывая о делах. Теперь ты и сама это знаешь. А как доходит до сердечных дел – просто теряюсь. И всегда был таким… Я скажу тебе то, о чем прежде не говорил.
Фиона сжала руки. Нет, Уилл, только не сейчас. Прошу тебя, только не сейчас.
– Я давно хотел тебе это сказать, да вот… боялся, наверное. Вдруг у тебя нет ответных чувств? Я… я люблю тебя, Фиона.
Зачем он это сказал? Почему сейчас? Почему не в один из прекрасных вечеров, когда они возвращались с обеда, держась за руки и смеясь, когда она совершенно не вспоминала о Джо? У них ведь были такие вечера, дававшие ей надежду, заставлявшие верить, что она сможет забыть любовь всей своей жизни.
Уилл нежно, с любовью, поцеловал ее. Заглянул в глаза, ожидая ответа.
Надо ему сказать, что она не может откликнуться на его признание, поскольку любит и всегда будет любить другого человека. Сколько бы она ни пыталась вырвать из сердца ту любовь, у нее ничего не получалось. Она ненавидела себя за то, что продолжала любить того парня.
Но вслух Фиона сказала другое:
– Ой, Уилл… я… я тоже тебя люблю.
– Напрасно я тебе это позволяю. Тебе еще рано так много ходить, – нервничала Фиона.
– Только не поднимай столько шума! – проворчал Ник. – Со мною все носятся, словно я хрупкий цветок, который того и гляди завянет. Или сломается под напором ветра. Напомнить тебе, сколько всяких ужинов и вечеринок я успел посетить? Хватит считать меня больным!
– Да, злишься ты как вполне здоровый.
– Извини. – Ник попытался сделать виноватое лицо. – Но я прекрасно себя чувствую. Честное слово, Фи!
– Без вранья?
– Без вранья. Со здоровьем у меня все в порядке. Но спокойно смотреть на разную дрянь, которую нам показывают, не могу.
Ярдах в десяти от них, на углу Ирвинг-плейс и Восемнадцатой улицы, стоял агент по недвижимости. Это было причиной дурного настроения Ника.
– Все в порядке, мистер Сомс? – невозмутимо спросил агент, поворачиваясь к ним. – Вы не устали? Уверен, следующее место вам понравится. Настоящая жемчужина.
– Вот-вот. Жемчужина среди собачьих будок, – пробормотал Ник.
Ему отчаянно хотелось найти место для своей галереи. С того трагического момента прошло уже два месяца, и Ник рвался возобновить работу.
– После всех этих хождений меня жутко мучает жажда. Посидеть бы где-нибудь и промочить горло, – сказал он, беря Фиону под руку. – Поблизости наверняка отыщется кафе-кондитерская. Ты уже заглядывала в эти места?
– Пока нет, но обязательно загляну. Мне везет не больше твоего. Даже не знаю, где улыбнется счастье. Все хорошие места заняты, а те, что показывают, или тесные, или слишком дорогие.
– Я тоже сомневаюсь, – кивнул Ник, – что сумею найти второе такое же идеальное место. Вот где была настоящая жемчужина. Уилл, случайно, не знает похожих мест?
– Нет. Я спрашивала.
– А как поживает сам бравый мистер Макклейн?
– Отлично. Ник, я… его люблю.
Услышав об этом, Ник даже остановился:
– Так скоро? Ты уверена?
– Уверена! – с воодушевлением ответила Фиона.
С чрезмерным воодушевлением. «Как-то все это очень внезапно», – подумал Ник.
– Помнишь, ты мне говорил, что я обязательно полюблю снова и забуду о Джо? Так оно и случилось. Я тебе не поверила, но ты оказался прав. Теперь я люблю другого человека.
Ник недоверчиво улыбнулся:
– Так это же замечательно. Он очень…
– Он очень хороший человек! – отчеканила Фиона. – Умный, добрый, великодушный. И он любит меня. Он признался мне в любви.
«Кого ты пытаешься убедить, старая форель? Меня или себя?» – раздумывал Ник. Фиона смотрела в сторону. Лицо у нее отнюдь не лучилось счастьем. Скорее наоборот: хмурое, скрытное. И такие же суровые, напряженные глаза.
– Ты уже встречалась с его семьей? – спросил Ник.
– Нет. Сейчас неподходящее время. Старшему сыну Уилла очень не нравится, что его отец встречается со мной. Скорее всего, из-за моего происхождения.
– Да ну? А этот крысеныш кем себя считает?! – рассердился Ник. – Пусть почтет за счастье, что в его семье появится такая, как ты. Поганые американцы со своими погаными претензиями! Ишь, аристократы выискались! А чем их предки два поколения назад занимались? Лес валили и разбогатели на этом?
Фиона улыбнулась его любезности и вновь стала похожей на себя.
– А каков твой титул, мистер Щеголь? – иронично спросила она, беря Ника за руку. – Герцог Непреклонский? Наследный принц Шалтай-Болтайский?
– Что-то в этом роде, – ответил Ник, вдруг перестав улыбаться.
