– Теперь закрой рот. Ненадолго. Сумеешь продержаться? – (Фиона хихикнула.) – Вначале принюхайся, – сказал Уилл, поднося бокал к ее носу. – Втяни воздух поглубже.
Фиона послушно выполнила его требования. Уилл был рядом. Она наслаждалась теплом его тела и звуком голоса.
– Что ты различаешь в этом запахе?
– Ну… виноград.
– А еще?
Фиона еще раз втянула в себя аромат вина.
– По-моему, смородина. Да, смородина. И… перец? Еще что-то… Знаю! Ваниль! – воскликнула она, открывая глаза.
– Отлично! У тебя великолепное чутье. Я восхищен.
Уилл протянул ей хрустальный бокал, тяжелый, словно кирпич. Фиона сделала глоток и медленно проглотила. Казалось, она пьет жидкий бархат. Она сделала новый глоток и почувствовала, как по всему телу разливается тепло. Фиона заметила, что Уилл сидит совсем рядом. В его карих глазах поблескивали медные крапинки. Она увидела маленькую веснушку у него над верхней губой, а в волосах – легкую проседь. От него пахло крахмалом рубашки, кожей ботинок и чистой кожей его тела. Этот запах будоражил ее куда сильнее аромата вина в старинном бокале. У Фионы разгорелись щеки. Она смотрела на Уилла, зная, что он собирается ее поцеловать. Ей хотелось этого.
– И рот у тебя тоже великолепный, – сказал он, забирая у нее бокал и ставя на столик.
Уилл поцеловал ей шею и кожу за ухом. Фиону пробрала дрожь. Он погладил ее грудь через платье. Движения были нежными, но настойчивыми. С губ Фионы сорвался вздох. Уилл был уверен в себе. Столь же уверенными были его ласки. Да, это тебе не ласки сверстника. Уилл был женат и, если верить дядиным словам, имел любовниц. Он знал, что́ делает, и это начинало ее настораживать. Руки Уилла переместились ей на спину и стали расстегивать пуговицы. Затем он опустил лямки камисоли. Только теперь до Фионы вдруг дошло, зачем он привез ее к себе домой, почему вместо прогулки по парку они поехали сюда.
– Уилл, не надо… – тихо прошептала она, не готовая к такому повороту событий.
Но Уилл не останавливался. В канделябрах подрагивало пламя свечей, бросая мягкий отсвет на книги, недопитые бокалы, кожаный диван и тело Фионы. Уилл продолжал ласкать ее нагие груди, целовал ее губы, а его пальцы уже забрались ей под юбку. Он знал, где и как дотрагиваться до нее. От его рук и губ Фиона почувствовала себя вялой. Между ног появилась тупая, тянущая боль. Ей стало казаться, что она хочет сорвать с него одежду и опрокинуть его на себя. Заколдованная желанием, она уже не хотела, чтобы он останавливался. Она жаждала почувствовать жар его тела… почувствовать его внутри себя.
Уилл снова поцеловал ее и сказал:
– Фиона, идем в постель. Ляг со мной. Я тебя хочу… Я хочу… заняться с тобой любовью.
Она застыла. Мгновение назад в ее жилах пылал огонь. Теперь они покрылись льдом.
– Нет, Уилл! – резко ответила Фиона, разрывая объятия. – Я не хочу… я… не могу.
Уилл снова привалился к спинке дивана и закрыл глаза:
– Почему? Что не так?
– Я… я могу забеременеть.
Он приоткрыл один глаз:
– Ты же знаешь о способах предохранения. Я бы принял все меры.
– Дело… не в этом… Я не могу… Я не…
– Фиона, я все понял, – сказал он, беря ее за руку. – Ты не готова. Это главное. Дальше можешь не объяснять. Я понимаю. Я был слишком настойчив.
– Нет, Уилл, ты не был слишком настойчив! – вырвалось у нее. – Я… я тоже тебя хочу. Очень… Просто я…
– Тсс! – Он остановил ее поцелуем, затем надел ей на плечи лямки камисоли. – Хотя бы скрой свои… Для мужчины это пытка.
Фиона оделась, застегнулась на все пуговицы. Ее щеки горели, но совсем не от стыда.
Она соврала. Уиллу. Себе. Убедила его, что сдержанность вызвана страхом забеременеть, прекрасно зная истинную причину, которую отказывалась признавать. Его слова «Я тебя хочу… Я хочу… заняться с тобой любовью» были словами Джо, произнесенными в тот памятный день, когда Фиона лишилась невинности на его узкой кровати и когда он сказал, что любит ее и будет любить всегда. Стоило Уиллу произнести эти слова, в ее мозгу замелькали картины той субботы… Тогда Джо вытряхнул ей на колени содержимое их заветной банки из-под какао и следил за ее удивленными глазами. Подарил ей колечко с маленьким сапфиром. Поднял на руки. Фиона помнила его прикосновения, то, как он входил в нее, открывая ее для себя и себя для нее, пока они не стали одним телом, одним сердцем, одной душой.
Эти картины мучили Фиону. Ей хотелось быть с Уиллом, думать только о нем, любить его. Хотелось шагнуть вперед, оставив Джо позади. Фионе очень этого хотелось. Но сколько она ни пыталась, результат всегда был один и тот же: Джо неизменно возвращался. То она слышала голос, похожий на голос Джо, то встречала глаза почти такого же цвета, как у него, то походка незнакомого парня как две капли воды напоминала самоуверенную походку Джо. И Джо мгновенно возвращался, завладевая ее мыслями и сердцем.
– Фиона, почему ты плачешь? – осторожно спросил Уилл.
Она смущенно вытерла щеки, даже не подозревая, что по ним катятся слезы.
Уилл достал платок и вытер ей глаза.
