– Ладно. Вот вам ключ от первого этажа, – сказал Уилкокс, подавая Фионе массивный почерневший ключ. – Если с вами что-то случится, если вы свернете там свои глупые шеи, я ничего не знаю. Вы влезли через отошедшую доску.
– Согласны! – ответил Ник.
Он поспешил вслед за Фионой, успевшей пройти через ворота. Ник продирался через заросли цветов, выросших здесь без всякого садовника, и сорных трав. Фиона сражалась с дверью, пытаясь ее открыть.
– Если я хотя бы мельком увижу крысу, то сразу убегу, – предупредил Ник.
– Лучше помоги мне повернуть ключ. Замок не поддается. Думаю, проржавел.
Ник со всей имевшейся у него силой навалился на ключ:
– Похоже, действительно заржавел. Подожди… нет, поворачивается.
Фионе не терпелось оказаться внутри. Она даже оттолкнула Ника, рванула дверь и… попала под дождь сгнивших деревянных обломков и кусочков ржавого железа. Уилкокс не преувеличивал: здесь все в любой момент могло рухнуть. Смеясь, Ник стряхнул мусор с ее волос. Внутренняя дверь сгнила и сама отвалилась с петель, перегородив прихожую. Осторожно переступив через нее, они вошли в дом.
– Фиона, ты только глянь! Какая красота! Честное слово! – издевательским тоном произнес Ник, вертя головой по сторонам.
Потолок почти весь обрушился. На месте обвалившихся кусков штукатурки темнели остатки дранки. Обои свисали бумажными лоскутами. На полу блестели мелкие осколки, бывшие когда-то хрустальной люстрой. Белые чехлы, которыми заботливо укрыли мебель, почернели от нескольких слоев плесени.
Однако Фиона не собиралась уходить. Из первой комнаты она через шаткие раздвижные двери перебралась во вторую. Ник поплелся следом, считая, что она сошла с ума. Он решительно не понимал, чем ее может притягивать это место. Где-то на полпути он ступил на сгнившую половицу, и его нога провалилась по щиколотку. Чертыхаясь, Ник вытащил ногу и пошел дальше.
– Ник! Ну разве не прелесть? – донесся голос Фионы из другой комнаты.
– Настоящий рай, но только если ты из породы термитов, – буркнул он, обходя очередной участок сгнившего пола.
Пока Ник очищал манжеты от щепок, Фиона восхищенно смотрела на зеркала в затейливых рамах, серебряная амальгама которых отшелушивалась от стекла. Ник хотел было посетовать, что обилие пыли вызывает у него аллергию, но выражение лица Фионы заставило его промолчать. Если до сих пор он не понимал ее одержимости домом, то сейчас, видя, как трепетно она сдувает паутину с каминной полки, вдруг понял: Фиона отождествляла себя с этим домом. Дом воспринимался ею как живое существо, которое кто-то бросил. Совсем как ее саму.
Фиона наклонилась к каминной полке, чтобы получше рассмотреть узоры, и вдруг завизжала от страха, когда из каминной решетки вылетела стая бродячих кошек. Они понеслись в заднюю часть дома и исчезли, поочередно протиснувшись через дыру в черном от грязи окошке. Фиона нервно рассмеялась и вдруг пошла следом за кошками:
– Хочу посмотреть задний двор.
Эта дверь тоже не открылась с первого раза. Замок был цел, но петли проржавели. Навалившись вдвоем, они сумели отодвинуть дверь от косяка. Фиона первой протиснулась в образовавшуюся щель.
– Ник! Скорее иди сюда! Это надо видеть!
Удивляясь, чем ее привлек задний двор, Ник протиснулся следом и сразу понял новый взрыв восторга Фионы. Чайные розы. Их тут были сотни. Весь просторный задний двор утопал в розах. Они покрывали стены забора, дорожки, ржавый железный диван, налезали друг на друга, купаясь в солнечном свете. Ник сразу узнал сорт роз. Его отец их обожал. Сад их оксфордширского поместья тоже утопал в розах. Чайные розы, эти аристократические старые девы. Ник помнил рассказ садовника о некоем англичанине, покоренном красотой и ароматом чайных роз. Рискуя жизнью, этот человек сто лет назад сумел вывезти их из Китая. Их было тяжело выращивать, повторное цветение считалось почти чудом. А эти цвели себе на летней жаре!
– Ник, понюхай их. Они пахнут чаем! – продолжала восторгаться Фиона. – Посмотри… Ты когда-нибудь видел такой оттенок розового? А вот этот, бледно-желтый…
Она бегала от куста к кусту, зарываясь в лепестки, словно ошалелый шмель.
Ник поднес цветок к носу, закрыл глаза и вдохнул. На мгновение он перенесся в такой же погожий летний день в Оксфордшире. Когда он снова открыл глаза, к нему подбежала Фиона. Она игриво запихнула розу ему за ухо, обвила шею и крепко обняла.
– Ну и ну, старая туфля! Вот уж не думал, что розы так действуют на тебя.
– Еще как! – воскликнула она, беря Ника за руки. – И красивые большие старые дома в окрестностях Грамерси-парка тоже. И чай. Ник, вот оно, наше место! Неужели ты до сих пор не понял? Этот дом станет твоей галереей… и моим чайным салоном!
– Неужели ваша хозяйка не может уделить мне всего пять минут? – упрашивала Фиона. – Обещаю не злоупотреблять ее любезностью.
– Вы уже злоупотребили. Мисс Николсон не принимает посетителей.
– Но я всего лишь хочу спросить ее о… доме в окрестностях Грамерси-парка.
– В таком случае предлагаю обратиться к ее поверенному мистеру Реймонду Гилфойлу. Лексингтон-авеню, дом сорок восемь.
