Фиона затаила дыхание. Затея Стивена была рискованной. А вдруг Ник не впервые посещал «Слайд»? Вдруг кто-нибудь из обвиняемых сказал, что видел его там? Она посмотрела на этих людей. Некоторые усмехались, но молчали.
– Мистер Сомс – уважаемый и добропорядочный член общества, – продолжил Стивен. – Обвинения, предъявленные ему, ложны. Законопослушного человека ошибочно арестовали…
– Советник!
– …и к тому же подвергли унизительному обращению. Я хочу, чтобы это было отражено в протоколе.
– Советник Эмброуз, эта небылица меня не впечатляет, – заявил Имс. – Я навидался и наслушался всевозможных уловок с целью избежать наказания, и ваша стара как мир.
Фиона вновь заплакала. Теперь Ника вряд ли что-то спасет.
– Дорогая, только не плачьте. Не могу видеть ваших слез, – послышался эмоциональный шепот за ее спиной; это был Питер Хилтон. – Ваша честь! Ваша честь! – закричал он, вскакивая на ноги.
«Боже, только не это!» – подумала Фиона.
– Мистер Хилтон, не… – начала было она, но газетчик уже выбрался в проход.
– Призываю к порядку! – потребовал Имс, постучав судейским молотком. – Не кричите с места, сэр. Извольте подойти.
– Извините, – пробормотал Хилтон и засеменил в сторону судьи.
– Что вы имеете сказать, мистер…
– Хилтон. Питер Рэндалл Хилтон. Я веду раздел в газете «Нью-Йорк уорлд» – «Сплетни от Питера» – и…
– Так что имеете сказать, мистер Хилтон?
– А вот что. Мистер Эмброуз говорит вам правду! Произошла ошибка. Ужасная ошибка. Ник Сомс не является… ну, вы знаете, – сказал он.
– Нет, сэр, не знаю.
– Он не педик!
Зал суда взорвался хохотом. Имс несколько раз стукнул молотком.
– Да, Ваша честь, он не из этой публики, – утверждал Питер. – У него есть возлюбленная. Особа женского пола. Я не вправе называть здесь имена, но готов это засвидетельствовать.
Фиона увидела свой шанс. Она встала и попросила разрешения подойти к судье. Имс разрешил, и она пошла на дрожащих ногах. Эмброуз называл свою уловку рискованной. Ее была еще рискованнее, а шанс на успех еще ничтожнее. Уилл разъярится, когда узнает, но иного выхода у нее не было. У Ника тоже. Откашлявшись, Фиона сказала:
– Ваша честь, мистер Хилтон сказал правду. Мистер Сомс – мой жених. Вот уже два месяца, как мы помолвлены.
Зал наполнился удивленными возгласами и загудел как улей. Имс сердито застучал молотком, угрожая посетителям удалением из зала.
– Мистер Эмброуз тоже сказал вам правду, – продолжала Фиона. – Николас плохо спит и часто гуляет по вечерам, чтобы утомиться. Не представляю, как он мог забрести в заведение вроде «Слайда», но уверена: он бы и близко не подошел к этому месту, если бы знал. И еще я уверена, что он глубоко сожалеет о допущенной ошибке.
Эмброуз испуганно посмотрел на Фиону.
– Ваша честь… – торопливо заговорил он, но его слова потонули в общем шуме.
Посетители возбужденно переговаривались. Газетчики, почуяв сенсационный материал, отпихивали друг друга локтями, пытаясь узнать имя Фионы, правильное написание фамилии Сомса и адрес его галереи.
Рассерженный Имс что есть силы хватил молотком по столу. Удивительно, как рукоятка не переломилась пополам.
– Советник! – заорал он.
Его голос справился с восстановлением тишины лучше молотка. Имс собрал бумаги и встал:
– Советник Эмброуз, вы и ваш балаганный спектакль начинают все больше меня утомлять. Объявляю короткий перерыв. К моему возвращению все должны снова сидеть на своих местах. И полная тишина в зале, чтобы я слышал каждую пролетающую муху. Я понятно выразился?
Никто не решился ответить вслух. Собравшиеся молча кивали. Резко повернувшись, Имс удалился в совещательную комнату, шумно захлопнув дверь. По притихшему залу разнеслось эхо.
Фиона вернулась на место, сев рядом с Тедди. Между ними вклинился Стивен Эмброуз.
– То был очень мужественный шаг, – тихо произнес он.
Фиона сокрушенно кивнула. Она надеялась спасти Ника, но, судя по всему, сделала только хуже.
– Выше нос, – улыбнулся Эмброуз, заметив ее потухшие глаза. – Исход пока неизвестен, но если после наших заявлений Имс не отправит Ника на виселицу, досточтимому судье придется его освободить.
Уилл-младший сделал большой глоток шотландского виски и удовлетворенно поморщился, чувствуя приятное жжение в горле.
– Камерон, тебе известно, что ты гений? Гений, черт тебя побери!
Камерон, положив ноги на стол, во весь рот улыбнулся другу:
– Все идет довольно хорошо, даже если я сам говорю об этом.
– Довольно хорошо? Лучшего хода процесса просто невозможно представить. Я и подумать не мог, что она явится сюда! – воскликнул Уилл-младший, развалившись на стуле и подняв глаза к потолку. – Надо же! Проторчать целую ночь в Гробницах и теперь здесь, в зале суда, вместе с педиками и преступниками! Мой отец будет вне себя от ярости! А что было после заявления Эмброуза о невиновности его подзащитного?
– Потом Хилтон встрял, – со смехом ответил Камерон. – Уилл, я очень жалею, что тебя не было в зале. Он встал и на весь зал провозгласил, что Ник Сомс не педик. Я боялся упасть со стула.
