Камерон пустился рассказывать о выступлении Питера Хилтона. Уилл-младший внимательно слушал, удивленно кивая и не веря своей удаче. Все прошло как по нотам; лучше, чем он отваживался надеяться. Камерон сообщил ему, что в зале полным-полно газетчиков. Явились и несколько фотографов. Назревает грандиозный скандал. К вечеру, а может, и к середине дня все это дерьмо разлетится и покроет Фиону Финнеган с головы до пят! После таких заявлений отец наверняка порвет с ней. Одно дело жениться на уважаемой женщине из низшего сословия, но взять в жены ту, что путается с извращенцами…
– …а затем, Уилл… ты не поверишь… она подходит ко мне и говорит, что помолвлена с Сомсом. Уже два месяца!
– Что?
– Она заявила, что они помолвлены, а Сомс забрел в «Слайд» случайно. Гулял, видите ли, чтобы спать лучше. Бедняжка страдает бессонницей. И дальше в том же духе ярмарочных балаганщиков. – Камерон презрительно махнул рукой. – Они всерьез думают, будто я вчера родился.
«Это счастливейший день в моей жизни, – выслушав Камерона, подумал Уилл-младший. – Девчонка сама мне подыгрывает, и так усердно».
– Послушай, Камерон…
– Слушаю, – ответил судья, подлив ему виски.
– А вдруг я ошибаюсь? Что, если отец простит ей эту выходку?
– Тогда весь наш тяжкий труд и услуга, которую я оказал Мэллою, окажутся напрасными. Но ты не волнуйся, Уилл. Твой отец не решится ее простить. Особенно после газетной шумихи.
– В его нынешнем сумасбродном состоянии все возможно, – сказал Уилл-младший, залпом проглотил виски и посмотрел на друга. – Я думаю, судья Имс, что нам представился редкий шанс раз и навсегда вывести мисс Финнеган из игры. И мы обязательно должны воспользоваться такой возможностью.
Камерон посмотрел на него и кивнул. Уилл-младший убедился: друг понял его намек. Они с раннего возраста умели читать мысли друг друга. В детстве это помогало им сочинять правдоподобные истории, в школе выворачиваться, будучи пойманными на обмане во время экзаменов. Вместе они шли по жизни, вместе пойдут и дальше.
– Если твой отец когда-нибудь узнает правду, он меня вздернет.
– Не узнает. Откуда ему узнать? Я уж точно ему не расскажу.
– Я вот о чем: он ведь узнает, что процесс вел я. Думаешь, он ни о чем не догадается?
– А что он может сказать? Ты даже не знаешь, кто она такая. Ты когда-нибудь видел отца с ней?
– Нет.
– Он тебя знакомил?
– Нет.
– Может, отец рассказал тебе о помолвке?
– Разумеется, нет.
– Тогда в чем тебя обвинять? Ты просто ничего не знал. Ты выполнял свой судейский долг. Со временем… конечно, если такое время наступит… если он тебя спросит, ты сделаешь большие глаза. Скажешь: если бы знал, кто она, то никогда не настаивал бы на таком условии.
– Ладно. Убедил. А теперь тебе лучше уйти. Тем же путем, каким пришел. Уилл, никто не должен тебя видеть. Никто.
– Никто меня не увидит. Не волнуйся, Кам. Доведи эту игру до конца. Ради меня.
Камерон встал, надел судейскую мантию. Друзья условились встретиться за обедом в «Юнионе». Потом Уилл ушел. Он испытывал неимоверное облегчение. Вскоре все это закончится. Гладко, без сучка и задоринки. Отец никогда не узнает, что Камерон умышленно так поступил. И уж тем более не заподозрит родного сына в устройстве всего этого. Уилл-младший превосходно сыграл свою роль. Извинился за прежнее поведение, радушно встретил девчонку. Отец на это купился.
Уилл-младший шел по темному коридору, по которому обвиняемых вводили в зал суда и выводили обратно. Он чувствовал себя в долгу перед Камероном и знал хороший способ оказать судье ответную услугу. Как только он попадет в конгресс, то сделает все, чтобы Кам получил вожделенное место в Верховном суде штата. А когда в один прекрасный день он станет хозяином Белого дома, Камерона Имса изберут в Верховный суд страны. Каждому президенту необходим свой, надежный судья.
Фиону окружали абсолютно белые стены с портретами великих людей. Их лица были суровыми и надменными. Ее взгляд переместился на американский флаг в углу и позолоченную печать Нью-Йорка. Она пыталась найти в этом величественном и холодном зале хоть какой-то намек на доброту и понимание человеческих слабостей. Она искала признак того, что люди, имеющие столько власти над жизнью других людей, сочетали эту власть с мудростью и терпимостью. Но лица членов суда были жесткими и бесстрастными. Кресло судьи пустовало, и это пугало ее.
Имс ни за что не поверит ее словам. Стивен разозлил судью, Хилтон лишь усугубил положение, а сама она стала последней каплей. Он будет настаивать на судебном разбирательстве, после чего Ника вышлют в Англию.
Фиона не заметила, как открылась дверь совещательной комнаты, а увидев, насторожилась. Имс занял свое место. Вокруг нее все напряженно ерзали. Зрители и газетчики вытягивали шеи, ожидая дальнейшего развития событий. Имс не заставил их долго ждать. Едва усевшись, он велел Фионе и Эмброузу подойти. Судья откашлялся, окинул притихший зал.
– Вопреки тому, каким меня иногда рисуют в многочисленных мелких городских газетенках, – начал он, выразительно посмотрев на Нелли Блай, – я не лишен понимания и сострадания.
