– В ближайшие час-два. Мальчишки, торопитесь. Я хочу увидеть магазин. Время – деньги, а вы его растрачиваете. – Она стремительно вышла из кабинета Джо, запев детскую песенку про колокола.
Джо поглядел на Джимми. Джимми поглядел на Джо и пожал плечами:
– Это ты предложил доверить ей управление новым магазином. Удачи, старик!
Ник лежал и смотрел на полоску лунного света, падавшего из окна. Спать он не мог. Мешали возбуждение и ощущение неимоверной тяжести, давящей на грудь. Ему было тяжело дышать. Он предельно устал от необходимости втягивать в себя воздух и выталкивать обратно. Дыхание превратилось в утомительный труд.
Он перевернулся на спину и приподнялся на подушках, пытаясь хоть как-то помочь своим измученным легким, но это не помогло. Боль ударила его в грудь и пронзила левую руку, вызвав онемение.
Ник знал, что умирает, и это его страшило.
Всё и все, кого он любил, находились в этом мире. Фиона, ее семья, все их друзья. Живопись и музыка. Холодное шампанское. Белые розы. Кого и что он встретит в другом мире, если таковой вообще существует? Сурового Бога, которому явно не нравилось его поведение? Унылых ангелов, как на фресках Джотто? Благочестивых святых? Толпы лицемерных старых пердунов, плывущих на облаках? Рай был не для него, и он не хотел туда отправляться.
Тело скрючило от новой боли. Ник тихо застонал. Болезнь терзала и изматывала его. Он хотел освободиться и в то же время страшился покидать этот мир. Из последних сил он заставлял себя дышать, терпеть боль в груди и поддерживать хрупкие угли его жизни в тлеющем состоянии.
Наконец боль немного отпустила, и перед глазами возник милый образ – лицо его прежней любви. Лицо Анри, дарующее успокоение. Быть может, Анри уже ждет его по ту сторону завесы. Быть может, все не так ужасно, как он думает. Вдруг он окажется в удивительном месте? Скажем, на итальянской вилле, залитой солнцем. Там он встретит Леонардо и спросит, кем была на самом деле Мона Лиза. Или разопьет бутылочку вина с Микеланджело и доподлинно узнает, с кого тот ваял величественного Давида. А может, он окажется в Париже и поужинает с Винсентом в уютном кафе на набережной Сены. Винсент будет веселым и упитанным, поскольку на небесах все покупали его картины. Здорово было бы оказаться там, где всегда июнь, всегда тепло и розы всегда в цвету. Там, где он мог бы наслаждаться счастливой жизнью с Анри.
Ник откинулся на подушку. Видение несколько успокоило его, но ненадолго. Явилась новая тревожная мысль: если он покинет этот мир, воссоединившись с Анри, что́ будет с Фионой?
Он повернул голову и взглянул на жену. Она спала в большом кресле, которое Фостер по ее распоряжению придвинул к самой кровати. На коленях Фионы лежала открытая книга. Все предыдущие ночи она поддавалась уговорам Ника и где-то около полуночи уходила спать к себе. Но сегодня она наотрез отказалась его покидать. Фиона читала. Ник то засыпал, то просыпался. Он не знал, когда утомление все-таки сморило ее.
Как же он любил это лицо с решительным подбородком, полными губами и честными синими глазами! В деловой жизни Фиона умела быть жесткой, способной диктовать свою волю. Но с теми, кого любила, она была доброй, щедрой и бесконечно преданной. Она подарила Нику столько счастья. Никогда не знаешь, какие сюрпризы тебе преподнесет жизнь. Подумав об этом, Ник улыбнулся. Десять лет назад, изгнанный родным отцом, он покинул Лондон, чтобы уехать в неизвестность. Рядом – ни друзей, ни близких, способных позаботиться о нем. И судьба послала ему Фиону. Ник вспомнил ее на железнодорожной платформе Саутгемптона, где она собирала его разбросанные вещи: озабоченное лицо, поношенная одежда и режущий слух акцент кокни! Он тогда и подумать не мог, что женится на этой девчонке из Ист-Энда и они будут жить в роскошном нью-йоркском особняке в любви и счастье.
У Ника было много желаний, касающихся жизни Фионы после его кончины. Пусть ей по-прежнему сопутствует успех, пусть ее жизнь протекает в безопасности. Но больше всего он хотел, чтобы она встретила мужчину, которому сможет целиком отдать свое сердце. Тому, кто поймет ее и не станет подминать под себя. Пусть встретит кого-нибудь вроде ее лондонского парня, которого она любила с детства. Каким же глупцом был тот парень! Потеряв Фиону, он потерял настоящий самородок.
Вот только получится ли у Фионы устроить свою жизнь?
Ник снова увидел Анри. Его возлюбленный уходил от него, направляясь к прекрасному каменному дому, окруженному полями лаванды. Анри был в старой синей блузе. На руках – разноцветные пятна красок. Он обернулся и поманил Ника, и вдруг Ник вдохнул сладостный летний воздух и ощутил щекой горячее солнце. Арль – вот куда он попадет. В их дом на юге Франции. Разве Анри не говорил, что лучшего места для их жизни не найти?
– Не могу, – с грустью прошептал Ник. – Я не могу ее оставить.
В залитой луной спальне Ник приподнял голову, словно вслушиваясь в далекий голос. Он кивнул и повернулся к спящей Фионе.
– Фи, с тобой все будет хорошо, – прошептал он. – Я знаю.
Фиона мгновенно проснулась:
