Фиона присмотрелась к нему. Совсем еще мальчишка. Светловолосый, розовощекий, пухленький. Года двадцать два от силы. Наверное, совсем недавно окончил семинарию. Мамочка души в нем не чает. Его сутана была новенькая, из дорогой материи. Фиона перевела взгляд на его ноги. Мальчик из обеспеченной семьи. На жалованье молодого священника не купишь туфли из телячьей кожи, да еще ручной работы. На пальце священника блестело толстое обручальное кольцо. Женился он тоже совсем недавно. Возможно, они с женой ждут первенца.
«Что ты можешь рассказать мне о горе, мальчик в сутане?» – думала Фиона, глядя на его наигранно скорбное лицо. Она слишком хорошо была знакома с горем и по собственному опыту могла сказать: настоящее горе перенести нельзя. Горе можно только пережить.
Гроб Ника опускали в могилу. Священник бросил горсть земли, напомнив собравшимся, что они пришли из праха и в прах обратятся. Похороны закончились. Присутствующие стали расходиться. Фиона стояла не шевелясь. В доме Майкла ее ждали поминки. Как она это выдержит? На плечи Фионы легла сильная рука. Шейми. Он поцеловал сестру в макушку. Теперь он мог. В свои пятнадцать лет он был выше ее на целых два дюйма. Внешне он напоминал их брата Чарли. Правда, Шейми превосходил старшего брата ростом, но не был таким мускулистым. Настоящий юный американский джентльмен, а не хвастливый, нагловатый парень из Восточного Лондона. Но его озорные зеленые глаза, доброе сердце, смешливость и мужской характер были точь-в-точь как у покойного старшего брата.
А Чарли сейчас было бы двадцать шесть. Взрослый мужчина. Как бы сложилась его далеко не прямая жизнь, не оборвись она десять с лишним лет назад? И какой станет взрослая жизнь Шейми после его частной школы, летних путешествий, зимних лыжных походов и множества других возможностей и привилегий, которые он получил после нищего и голодного раннего детства?
Поначалу Фиона лелеяла надежду, что брат, окончив школу, вернется в их особняк на Пятой авеню и тоже займется чайным делом. Но чем старше становился Шейми, тем больше сомнений ее обуревало. Этот мальчишка обожал жизнь на природе. Летние каникулы он проводил, лазая по горам Катскилл и Адирондак и спускаясь на каноэ по тамошним быстрым речкам. Шейми не терпелось отправиться в Скалистые горы и Большой каньон. Ничто не доставляло ему столько радости, как открытие нового растения, насекомого или животного. Его пристрастия отражались и в школьных оценках: по естественным наукам, математике, географии и истории Шейми был первым в классе, зато по английскому, французскому и латыни плелся в хвосте.
– У этого парня душа непоседы, – часто говорил ей Майкл. – Таким же был твой па, пока не встретил твою ма. Ты не удержишь его на одном месте и не заставишь торговать чаем. Улизнет он в неведомые края.
Фиона не оспаривала дядины слова. Майкл был прав. Шейми будет путешествовать по всему миру. Наследство Ника плюс фонд, который она учредила для брата, позволят ему ездить куда пожелает. Он будет писать ей из Каира, Калькутты и Катманду, иногда появляться в промежутке между путешествиями, но чайная торговля и жизнь на Пятой авеню явно не для него. А Фиона будет одна стареть в своем громадном прекрасном доме.
– Фи, пошли, – прошептал Шейми, слегка сжав ей руку. – Пора.
Она положила голову ему на плечо и позволила себя увести. Пару дней назад Шейми приехал из Гротона. Фиона обрадовалась приезду брата. Его присутствие успокаивало ее так, как ничье другое. Вместе они прошли через жуткие испытания, пересекли океан и начали новую жизнь. Узы, связывающие их, были крепкими и глубокими. Фиона знала: в эти дни ей остро понадобятся присутствие брата и его поддержка. Когда вся суета подготовки к похоронам и сами похороны останутся позади, начнется самое тяжелое. Она останется наедине со своим горем. Шейми с детства чувствовал моменты, когда ей было совсем плохо, и умел найти нужные слова. Брат знал, когда ей требуется ощутить тепло его руки.
К ней подошли Тедди Сиссонс с женой и предложили обращаться к ним по любому поводу. Затем подходили другие люди, говоря примерно те же слова. Хорошие, добрые люди, которыми двигало искреннее желание ей помочь. Они любили ее, а она любила их. Однако сейчас ей не хотелось никого видеть. Она выдерживала этот поток, кивала, благодарила, пыталась улыбаться и облегченно вздыхала, когда они отходили, направляясь к своим экипажам.
– Фиона, сегодня ты останешься у нас. Ты и Шейми, – послышался сзади голос Майкла.
Фиона обернулась. Вся ее семья была в сборе, готовая покинуть кладбище.
– Не могу, – покачала головой она. – Дядя Майкл, я…
– Не спорь! – заявила Мэри. – Это сражение тебе не выиграть. Места у нас хватит. Я не допущу, чтобы вы оба бродили по вашим бесконечным комнатам как неприкаянные.
Фиона выдавила из себя улыбку.
– Спасибо, – обняв тетку, произнесла она.
