Угрозой вторгнуться в ее частную жизнь и предать гласности самые интимные подробности брака супругов Сомс он явно рассчитывал ее запугать. Из этого Фиона сделала вывод: ее противник встревожился, раз пошел на такие меры. Должно быть, он допускает возможность ее победы. Адвокаты растолковали ему, что требование Фионы совершенно законно и он может потерять фонд Ника. Лорда страшила перспектива сообщить Бертону о потере акций бертоновской чайной компании. Если же ему удастся запугать Фиону и заставить отказаться от притязаний, Элджин отведет удар от себя.
Страх Элджина придал Фионе мужества. Она не отступит.
– Тедди, мне нужно вот что, – сказала она, садясь рядом с ним. – Сообщите юристам Элджина, что я считаю треть стоимости оскорблением. Напишите им…
– Фиона, я настоятельно рекомендую вам согласиться на его предложение. Если вы будете упорствовать в ваших требованиях, я не смогу представлять ваши интересы в суде. Я дал Нику слово заботиться о вас. Поощряя ваше упрямство, я тем самым нарушил бы свое обещание.
– Я отправляюсь в Лондон.
– Когда? – спросил Тедди и тяжело вздохнул, признавая свое поражение.
– В течение ближайшей недели.
– Фиона… – устало произнес адвокат. – Я вас прошу… умоляю не делать этого. Они порвут вас в клочки. Они постараются, чтобы каждое гнусное, грязное обвинение в ваш адрес стало достоянием нью-йоркских газет. Разразится скандал, но на этот раз я не смогу его остановить. Ваша репутация будет уничтожена. Если вы намерены сражаться за акции, можете закрывать «Тэс-Ти» уже сегодня. Ник был нашим другом. Мы любили его, и нас не отталкивали его интимные предпочтения. Но не все придерживаются столь широких взглядов. Кто-то, узнав о Нике такие подробности, посчитает его грешником. Эти люди перестанут покупать ваш чай, считая вас пособницей своего аморального мужа.
– Тедди, только не бросайте меня, – попросила Фиона, сжимая его руку. – Мне нужна ваша поддержка. Вы всегда помогали мне. Всегда. Оставайтесь со мной.
Тедди пристально смотрел на нее. Казалось, он старается понять причину ее навязчивого желания заполучить акции Бертона.
– Фиона, не делайте этого. Ваши действия – чистой воды безумие, – тихо сказал он. – Вы уничтожите все, ради чего трудились.
– Ошибаетесь, Тедди, – ответила Фиона. – Ради этого я как раз и трудилась.
– Бывал я в этом злачном местечке. Правда, давно, – сказал Родди, глядя на кричащую вывеску «Тадж-Махала». Подняв голову выше, он увидел разбитые стекла в окнах верхних этажей. – Вы эти повреждения имели в виду?
Констебль Макферсон кивнул:
– Разбитые окна. Взломанная дверь. Ограбленная касса.
– Минувшей ночью?
– Да.
– Куинн сам заявлял о нападении?
– Нет. Кто-то из соседей услышал, как бьют окна, и стал звать полицию. Я находился поблизости и быстро прибежал. Предложил Куинну заняться поисками злоумышленников, но он от моей помощи отказался. Сказал, это его дела, он сам и разберется. По его словам, есть у него напряг с двумя местными парнями.
– С парочкой шаловливых ребятишек, которых зовут Шихан Котелок и Сид Мэлоун, – хмуро отозвался Родди.
– Так точно. Только кто из них устроил потеху? Я всегда слышал, что Куинн ходит под Шиханом. Переметнулся, значит?
– Не знаю, но расследованием займусь. Что-то назревает. Если Мэлоун вдруг зачастил на этот берег, а в заведении Куинна бьются стекла, в Восточном Лондоне готовится побоище. Нутром чую. Кем бы ни был этот молодец, у него большие планы, куда входит и наша часть реки.
– Думаете, Куинн расскажет вам правду?
– Расскажет, если не хочет, чтобы его доходное заведение закрылось. Идемте.
Родди вошел в «Тадж-Махал». Макферсон – за ним. Сержант О’Мира не рассчитывал на радушную встречу. Он был готов к косым, угрюмым взглядам посетителей, бормочущих ругательства. К непристойным шуточкам. Ему могли швырнуть под ноги объедки с намерением запачкать мундир, а то и броситься бутылкой, метя в голову. Кто-нибудь из девиц Денни предложит обслужить его. Даже сам Денни, зная, что может быть арестован, начнет усиленно потчевать его виски и бифштексом за счет заведения. Но Родди совсем не был готов увидеть такое…
Пустой зал. Совершенно пустой.
Ни души. И это в пятницу вечером, когда обычно здесь было не протолкнуться. Не горели газовые люстры и настенные светильники. Пустовали бильярдные столы. Никто не сидел у барной стойки. Бармена тоже не было. Никто не лакомился жарким и не тащился по лестнице вслед за шлюшкой. Родди оглядывался по сторонам, озадаченный непривычной тишиной.
– Куинн! – неуверенно позвал Родди. – Денни!
Он посмотрел на Макферсона. Тот лишь пожал плечами. Сжимая в руках дубинки, оба полицейских прошли за барную стойку и толкнули дверь в кухню. И там никого, однако раковина была доверху наполнена очищенной картошкой. На разделочной доске лежала связка колбасок, которые собирались нарезать, но почему-то бросили.
