– Я собиралась, – упавшим голосом сказала Фиона. – Уже и шаль надела. И вдруг – мальчишка прибежал, посыльный от мистера Джексона, хозяина паба. Я искала приработок. Он согласился меня взять, но велел сразу приниматься за работу. Я хотела тебе написать, да только все твои деньги на проезд пошли на лекарство для Айлин. Прости… – (Утихшие было слезы хлынули снова.) – Если бы я тогда приехала… – Рыдания мешали Фионе говорить; немного успокоившись, она спросила: – А ты… ты любишь ее?
– Нет! Боже мой, нет! – закричал Джо. – Я тебя люблю, Фиона. Я сделал ошибку. Жуткую, чудовищную ошибку! Я бы что угодно отдал, только бы повернуть время вспять. Что угодно! Я люблю тебя, Фи. Я хочу, чтобы все у нас было как прежде. Мне… не справиться со всем этим… не могу…
Он отвернулся, и последние слова потонули в судорожных рыданиях.
«Но ты справишься, – подумала Фиона. – Придется. У нее родится ребенок. Твой ребенок». Фиона смотрела на Джо. Он по-детски захлебывался слезами. В вихре эмоций, владевших ею, к печали, гневу и страху вдруг добавилось новое чувство. Жалость. Фионе вовсе не хотелось жалеть Джо. Ей хотелось его ненавидеть. Если у нее получится, она уйдет с гордо поднятой головой. Но она никак не могла уйти. Рука Фионы как-то сама собой коснулась его спины. Почувствовав это, Джо повернулся и притянул ее к себе. Обняв Фиону, он спрятал лицо у нее на шее. Ее мутило и трясло до самых глубин.
– Ты хоть понимаешь, что́ натворил? – прошептала она. – Что́ бросил и растоптал? Наши мечты. Жизнь нас обоих, наше прошлое и будущее. Все, чем мы были, на что надеялись. Нашу любовь…
– Нет, Фи! – возразил Джо, сжимая ее лицо в ладонях. – Не говори так. Пожалуйста, не говори, что больше меня не любишь! Знаю, у меня нет права просить тебя. Но я прошу: продолжай меня любить.
Фиона смотрела на парня, которого любила всю жизнь и в котором нуждалась больше, чем в ком-либо:
– Я люблю тебя, Джо. Я люблю тебя, но ты женишься на Милли Петерсон.
Солнце опустилось где-то за Лондоном, нагнав сумрак на небо. Похолодало. Джо и Фиона стояли обнявшись у самой воды. Казалось, они никогда не расстанутся. Но Фиона знала: это их последнее свидание. Когда они уйдут с реки, все закончится. Она уже не прикоснется к нему, не вдохнет его запах. Ей больше не сидеть с ним на Старой лестнице, не слышать, как он окликает ее, и не видеть его живых синих глаз, прищуренных от смеха. Не будет у них ни магазина, ни дома, ни детей, ни совместной жизни. Мечты, которые она так долго носила в себе, оказались мертворожденными. Все случилось словно на ровном месте. Ее лучший друг, ее надежда, любовь, смысл жизни… уходил от нее навсегда.
Она этого не вынесет. Слишком уж больно ее ударили. Жизнь без Джо теряла всякий смысл. Ей больше незачем жить. С неожиданной ясностью Фиона увидела, как она поступит. Она велит Джо уйти, и когда он уйдет, она отправится не домой, а прямиком в Темзу. Река быстро ее поглотит. На дворе почти декабрь, вода сейчас очень холодная. Фионе хотелось поскорее убрать эту слепящую, мучительную боль.
– И когда твоя… твоя свадьба? – спросила она, не веря, что эти слова вылетают из ее рта.
– Ровно через неделю.
«Как скоро! Боже, как скоро!» – подумала Фиона.
– Мне кое-что от тебя нужно.
– Проси что хочешь.
– Мне нужны деньги. Моя доля наших сбережений.
– Я отдам тебе их целиком. Привезу на днях.
– Передай их моей ма, если меня… не будет дома. – Взглянув на Джо в последний раз, Фиона перевела взгляд на реку. – А теперь уходи. Пожалуйста.
– Фиона, не прогоняй меня! Дай побыть с тобой еще немного! – взмолился Джо.
– Уходи. Прошу тебя, Джо! Не тяни время.
Больше она не сказала ни слова. Джо смотрел на нее и всхлипывал. Затем поплелся вверх по лестнице. Фиона осталась на берегу одна. Тихий внутренний голос твердил ей, что самоубийство – грех, но Фиона не прислушивалась к его нашептываниям. Она думала о своем деде с отцовской стороны. Когда у него умерла жена, он бросился со скалы. Фиона не раз слышала выражение «время лечит». Быть может, те, кто так говорил, никогда никого не любили. Время не вылечило бы ее деда. В этом она была уверена. И ее не вылечит.
Фиона подошла к кромке воды и в последний раз обвела глазами любимую реку: склады, баржи, звезды, появившиеся на темном лондонском небе. Она сделала шаг, потом еще. Вода была ей по щиколотку, когда со стороны лестницы послышалось:
– Вот ты где, противная маленькая корова!
Фиона обернулась. На верхней ступеньке стоял рассерженный Чарли.
