Однако Кейт беспокоила не только упрямо державшаяся высокая температура. Гораздо сильнее ее страшило эмоциональное состояние дочери. Фиона не боролась с болезнью и даже не делала попыток. Из жизнерадостной, неунывающей девушки она превратилась в тень с мертвыми глазами. Кейт украдкой смотрела на дочь, и у нее разрывалось сердце. Когда-то она ворчала по поводу излишнего оптимизма Фионы и решимости открыть собственный магазин. Сейчас Кейт была бы рада послушать и о магазине, и о чем угодно, только бы к Фионе вернулась хотя бы маленькая частица прежнего энтузиазма.
Кейт не раз справлялась с болезнями своих детей, но такого недуга, как у Фионы, еще не видела. С чего это у дочки не спадает жар? Казалось бы, никаких причин. Фиона не кашляла, грудь у нее не закладывало, живот тоже не болел. Не было и рвоты. Чарли привел ее домой в насквозь промокших ботинках, однако Кейт сомневалась, что причиной стойко держащейся температуры стала обыкновенная простуда. Пусть врачи говорят свое, мать не сомневалась: дочка хворает из-за разбитого сердца.
Когда Кейт узнала о случившемся, ей захотелось собственными руками свернуть Джо Бристоу шею. Постепенно ее гнев сменился печалью. В основном она жалела Фиону, но в какой-то мере ей было жалко и Джо. Их навестила Роуз Бристоу, принеся переданные сыном деньги: почти двадцать фунтов. При иных обстоятельствах они пошли бы на осуществление давней мечты Фионы. Теперь они пойдут на оплату врача, лекарств, еду и новое жилье. Фиона требовала пустить деньги на насущные расходы. Кейт пыталась спорить, уговаривала дочь не торопиться, но та была непреклонна.
Увидев Фиону, Роуз расплакалась. Она знала, как сильно ее сын любит эту девочку, и вовсе не хотела, чтобы он женился на Милли.
– Дурак и мерзавец – вот он кто, – с горечью сказала Роуз. – Жизнь себе поломал. Ты, Фиона, счастливее его. Ты еще найдешь себе достойного парня, а вот ему так и жить с удавкой на шее.
Кейт прислонилась к высокой спинке качалки и закрыла глаза. Она бы отдала что угодно, только бы избавить старшую дочь от страданий. Фиона с самого детства обожала Джо. Вся ее жизнь крутилась вокруг Джо и их общей мечты. Едва ли Фиона бесследно переживет потерю. Ее душевная рана, быть может, и затянется, но шрам останется навсегда. Сама Кейт так и не оправилась после смерти Пэдди. Да и как можно окончательно пережить потерю человека, любившего тебя телом и душой? Твоя жизнь продолжается, и ты тупо движешься по серому миру. А боль и горечь потери остаются.
Из-за стены донеслось негромкое пение. Значит, Франсес дома. Стены в здешних домах были тонкими. Кейт часто слышала, как соседка поет, гремит посудой и, что хуже, ублажает платежеспособного мужчину. И все равно хорошо, что Франсес дома. Чарли целыми днями где-то пропадает. Люси Брейди отвезли в больницу; ей скоро рожать. Если все-таки придется нести Айлин к врачу, Кейт попросит Франсес посидеть с Шейми и Фионой.
«Боже, до чего же я устала! – зевая, подумала Кейт. – Надо ложиться». Но она так и не встала с кресла, погрузившись в сон. Сколько она проспала, Кейт не знала, а разбудил ее чей-то крик. Она снова уснула, считая, что крик ей приснился. Прошли считаные минуты, как ее разбудил другой звук, уже наяву. Айлин тяжело и хрипло дышала, а личико покраснело и покрылось испариной. Кейт взяла малышку на руки, стала укачивать, пытаясь успокоить Айлин и не поддаться панике. Вскоре она поняла, что ее укачивания не помогают. Пока Айлин не начала задыхаться, нужно срочно нести ее к врачу. Кейт положила дочку в корзину и потянулась за шалью.
– Ма, ты куда? Что случилось? – сонным голосом спросила Фиона.
– Айлин совсем плохо. Побегу с ней к доктору.
– Я сама за ним сбегаю, – предложила Фиона.
Опираясь о кровать, она встала на ослабевшие ноги.
– Никуда ты не пойдешь. Немедленно ложись. Я попрошу Франсес посидеть с тобой.
Кейт подхватила корзину с ребенком, выскочила наружу и постучалась в соседнюю дверь. Ответа не было. Боясь потерять драгоценное время, Кейт заглянула в грязное окошко рядом с дверью, вытерев его рукавом. В тусклом свете небольшого догорающего очага она увидела неподвижно лежащую на кровати Франсес. Над соседкой навис мужчина в рубашке с закатанными рукавами. Судя по всему, он заканчивал свое мужское дело. Кейт слишком торопилась, чтобы думать о приличиях. Опустив корзинку на булыжники, она стала звать соседку, барабаня по стеклу. Франсес не шевельнулась, зато мужчина выпрямился. «Слава Богу, услышал!» – подумала Кейт.
Медленно, словно его заколдовали, мужчина прошел к двери. Облегчение Кейт сменилось ужасом: в руках он держал нож с темным и липким лезвием. Такими же были его руки и перед рубашки, а по щеке стекала темная струйка.
– Это ж кровь, – прошептала Кейт. – Боже, да вы только посмотрите!
