Но кошмар продолжался. Они с Милли сели в карету и поехали в «Кларидж», где их ждал торжественный обед. Джо мучился, танцуя с ней танец за танцем, некрепко целовал и улыбался незнакомым людям. Улучив момент, он выскочил на балкон, чтобы выпить наедине с Гарри. Тот сообщил, что через неделю отплывает. Джо искренне хотел порадоваться за друга, но ему было грустно расставаться с Гарри. Он знал, что будет скучать по этому разбитному парню. А еще Джо откровенно завидовал холостому племяннику Петерсона.
Наконец торжество закончилось. Настало время разъезжаться. Под фривольные шутки и громкий смех Джо и Милли поднялись в просторный, роскошно обставленный номер, снятый для них Томми. Там они проведут ночь, а завтра отправятся в Париж, где их ждет «двойной» медовый месяц. Милли желала растянуть эту блаженную пору до трех месяцев, но Томми сказал, что Джо позарез нужен ему на работе. Джо быстро согласился. Он не представлял, как вытерпит общество Милли в течение двух месяцев, когда и два часа оказались невыносимыми.
Войдя в номер, Милли тут же пошла переодеваться. Джо сбросил пиджак, ослабил галстук и плеснул себе виски. Через французские двери он вышел на балкон и стал глядеть на Лондон. Взгляд быстро переместился в восточном направлении. Туда, где находилась Фиона.
На балконе появилась Милли, переодетая в тонкое кружевное неглиже.
– Идем в постельку, – прошептала она, обнимая Джо за шею.
– Мне и здесь хорошо, – ответил он, внутренне сжавшись.
– Что-то не так? – спросила она, пытаясь заглянуть ему в глаза.
– Все так. Устал я. День сегодня был слишком длинный.
– Я могу добавить тебе сил, – игриво произнесла Милли, прижимаясь к нему.
Джо закрыл глаза, чтобы она не увидела в них неприязни.
– Милли, мне нужно подышать воздухом. Почему бы тебе не лечь? Ты ведь тоже устала. Я еще немного тут постою и приду.
– Обещаешь?
– Да.
Первая ночь в многолетней цепи вранья. Боже, как он с этим справится? Какую отговорку придумает, когда Милли раскусит уловку? Скажет правду, что ему невыносимо на нее смотреть, что его раздражает в ней все: голос, улыбка, манера двигаться? Признается, что никогда ее не любил и не полюбит? Джо заглянул в стакан с виски, но там не было ответов. Он напомнил себе: Милли забеременела по его вине. Через несколько месяцев она станет матерью его ребенка. Он не вправе жестоко обращаться с ней. Эх, если бы все можно было вернуть! Если бы у него хватило ума уйти или даже уползти из ее спальни раньше, чем это случилось.
Первая ночь с Фионой – вот что должно было бы произойти в его жизни. Душа Джо взывала к ней. Свадьба и то, что Милли теперь являлась его законной женой, ничего не меняло. В глубине сердца Фиона по-прежнему принадлежала ему, а он – ей, даже если он больше никогда не увидит любимого лица. Не увидит ее сверкающих глаз, не услышит радостно взволнованного голоса, не обнимет ее и не ляжет с ней. Как-то теперь пойдет жизнь Фионы? Джо знал ответ. Поначалу ей будет больно, но постепенно она его забудет и найдет другого парня. Кем бы ни был ее избранник, уже не Джо, а он станет радоваться ее улыбке, проживать с ней день за днем и обнимать в темноте. От этой мысли Джо испытал физическую тошноту.
Надо выбраться отсюда, из этого роскошного номера, уйти подальше от Милли. В отеле был бар. Сейчас он туда спустится и напьется до чертиков. И так он будет поступать каждый вечер их треклятого медового месяца. Вскоре у нее начнет выпирать живот, и все поползновения прекратятся сами собой. А после рождения ребенка он найдет новый предлог. Будет повсюду ездить с Томми, работать целыми сутками. Джо знал, что уже никогда не дотронется до Милли.
Он вернулся в гостиную, закрыв балкон. Торопливо надел пиджак, поправил галстук и сунул в карман ключи от номера.
– Джо, ты идешь? – донесся из спальни сонный голос Милли.
Ответом ей был звук хлопнувшей двери.
Айлин дышала тяжело, с хлюпаньем. Кейт прислушивалась, ожидая, что малышка вот-вот зайдется в кашле, но кашель не появлялся. Хоть бы дал бедняжечке проспать всю ночь. Часы показывали десять. Если в течение ближайшего получаса Айлин не закашляется, можно надеяться на спокойный сон. Кейт сидела в качалке, прихлебывала чай и не сводила глаз с дочурки. Сама она все эти месяцы получала от судьбы удар за ударом. Под глазами темнели круги, на лице, прежде румяном и гладком, появились морщины. Несколько недель главным источником тревог Кейт было здоровье Айлин, но с недавних пор к ним добавились тревоги за старшую дочь. Кейт перевела взгляд на кровать Фионы. Опять плакала, пока не уснула. Вот уже неделя, как Чарли привел ее домой с реки, а ее состояние ничуть не улучшилось. Все попытки сбить температуру не давали результатов. Лицо Фионы оставалось бледным. Она отказывалась есть и лишь изредка, уступая уговорам Кейт, вливала в себя немного бульона.
