– Шаг правой, затем шаг левой. Хорошо, девонька. Другого способа нет.
Вот так Фиона теперь и существовала, тупо бредя по жизни и сама толком не зная, хочет она жить или умереть.
Сколько Фиона себя помнила, она всегда любила жизнь. При всех трудностях, выпадавших на ее долю, она всегда находила светлые стороны, ради которых стоило жить: семейные вечера у очага, прогулки с Джо, их мечты о совместной жизни. Но человек, которого она любила с детства, исчез из ее мира, а вместе с ним исчезли и ее надежды на будущее. Нынче она жила в подобии загробного мира, плывя по волнам неопределенности. Уйти из жизни ей не позволяла совесть: с кем тогда останется младший брат? Но и жить в полную силу она тоже не могла из-за груза утрат. Череда смертей едва не раздавила ее.
Фиона лишилась не только близких. Она лишилась жизненных целей. Мечты, согревавшие ее сердце, исчезли. Отцовские слова, не раз помогавшие ей в тяжелые моменты, потеряли всякий смысл. «Надо мечтать, Фи. Если мечты исчезнут – сразу топай к гробовщику. Без них ты все равно что покойница…» Она стояла в окружении могил, думая о своих мертворожденных мечтах. Получается, все равно что покойница.
По кладбищу пронесся холодный ветер, с шумом теребя голые ветви деревьев. Осень сменилась зимой. Фиона не заметила, как прошли Рождество и Новый год. Январь 1889 года успел отсчитать половину. Газеты наперебой рассказывали новую историю. Джек-потрошитель мертв. Он покончил с собой. В последних числах декабря его тело выловили из Темзы. Газеты сообщали настоящее имя Потрошителя – Монтегю Дрюитт. Молодой лондонский адвокат. В семье Дрюитта отмечались случаи душевных расстройств. Те, кто знал его, говорили о замеченных странностях в поведении. Как явствовало из предсмертной записки Дрюитта, он счел за благо умереть. Квартирная хозяйка рассказала о странностях своего постояльца. Он часто отсутствовал по ночам, возвращаясь только под утро. Газетчики строили догадки о том, что́ же могло заставить Потрошителя покончить с собой. Называли две причины: ужас содеянного в Адамс-Корте и раскаяние. Они и толкнули Дрюитта в холодные воды Темзы… Сообщение о его смерти не доставило Фионе радости. Жаль, что ужас и раскаяние не овладели им до расправы с ее матерью.
Зимний ветер принес поземку. У Фионы затекла спина. Она выпрямилась, вдохнула морозный ветер. Оттепель позволила гробовщикам похоронить Чарли. Теперь он, неистощимый на озорство и проделки, лежал в мерзлой земле. К глазам Фионы опять подступили слезы. Она пыталась найти хоть какое-то утешение, хоть какую-то причину, отобравшую у нее близких, Джо и все планы на будущее. Эту причину она искала постоянно, по сто раз на дню, и, как всегда, не находила. Повернувшись, она побрела с кладбища в квартиру Родди: бледная, печальная фигура под серым зимним небом.
За первые месяцы 1889 года Шейми Финнеган вырос чуть ли не на две головы. Его ноги стали длинными, как стебли. Он уже не был пухленьким, как маленькие дети. В декабре ему исполнилось пять. Раннее детство осталось позади. Поразительная устойчивость к невзгодам, свойственная этому возрасту, в сочетании с любовью и заботой Фионы помогли ему сжиться с потерей матери, любимого брата и младшей сестренки. Он был жизнерадостным, отзывчивым мальчишкой, постоянно улыбался, беспрекословно слушался сестру и умел тонко улавливать перепады в ее настроении. Когда Шейми чувствовал, что Фиона ускользает от него, уходя вглубь себя, где тихо и темно, – с ней такое иногда бывало, – он начинал паясничать и корчить рожи, пока не добивался ее улыбки. Если же его клоунада не помогала и сестра не улыбалась, он просто забирался к ней на колени и обнимал, пока Фионе не становилось легче.
Фиона платила ему такой же преданностью. Шейми – это все, что у нее осталось от семьи. Она буквально тряслась над братом, не желая отпускать его ни на шаг. Если ей требовалось куда-нибудь пойти, она оставляла Шейми под присмотром Родди или его невесты Грейс Эммет. Веснушчатое лицо и звонкий детский голосок были для Фионы единственным утешением.
Готовя чай, Фиона смотрела на брата. Он уже сидел за столом, зажав в кулаке вилку, с нетерпением ожидая еду. Как только Фиона поставила перед ним тарелку, Шейми жадно набросился на вареную картошку и копченую селедку, заедая их хлебом. Скудный рацион для растущего детского организма, нуждавшегося в молоке, мясе и зеленых овощах. Но это все, на что хватало жалованья Родди. Он поддерживал их обоих, растягивая получаемые деньги. Совсем недавно он купил Шейми теплый свитер, чтобы мальчик не мерз в холодную мартовскую погоду. А на прошлой неделе, когда Фионе исполнилось восемнадцать, Родди подарил ей шаль.
