– Уверена. Олимпийцам его выходки были не по вкусу, и он навечно у Аида.
– Бывали случаи, когда от него сбегали…
– Нет. Те побеги – были им санкционированы. Все, в общем-то, делалось с его одобрения.
Я кивнул.
– Хорошо. Тогда перейдем к другой версии… Все как-то дружно теряются в догадках, сколько же Гесперид было. По одной версии их было аж семеро… Здесь же, помимо вас, я видел еще двух, и одну похитили.
Она долго смотрела перед собой.
– Скажем так, некоторые считали, что нас семеро. Но у отца нас было только четыре единокровных сестры.
Мой мозг судорожно вцепился в слово «единокровных».
– Геспер и Нюкта, верно? Ваши родители. Звезда и Ночь.
– Да.
Я изобразил самое невинное выражение на лице, и небрежно спросил:
– То есть остальные были от Геспериды и Атланта?
Даже с тем, что я ожидал бурной реакции, я еле успел выставить щит, когда мне в голову полетела огромная ваза с яблоками.
– Да Нюкта вас разбери, девушка!!! Я не собираюсь быть вам противником, я помочь вам хочу!!! Но мне нужны ответы, так что умерьте свой темперамент, и постарайтесь не швыряться всем, что под руку попадется! Иначе – на мою помощь просто не рассчитывайте.
Я дал ей несколько минут, чтобы остыла, а сам, тем временем, подобрал яблоко с пола и откусил хороший кусок. М-м-м… Да, такие яблочки даже на рынке не купишь.
– Ну что, вы готовы говорить? Мне плевать, кто с кем спал в те стародавние времена, даже если вас там чуть ли не всех Зевс изнасиловал. Мне надо понять, как это было возможно.
Она все еще тяжело дышала, но явно успокаивалась.
– Как-то раз отцу стало скучно, и он решил немного побыть в женском облике. Говорил тогда, что так лучше сможет понять нас с сестрами. Но, как оказалось, спутался с Атлантом, и родил еще трех дочерей. Мать была в бешенстве, и натравила на него Ориона… Тот не стал особо разбираться, и погнался не только за ним, но и за нами всеми. Разумеется, мы бежали от него, почти семь лет, пока он не сдох, вот только к тому моменту мы уже на небосводе скрывались, но и туда его занесло. Не знаю уж, Гера пыталась на муженьке отыграться, или Артемида своего подопечного пожалела, но… В общем, мы то живы были, поэтому смогли оттуда уйти, а он – был мертв, поэтому там навсегда застрял. Довольны? Или мне еще вам рассказать, что у этого говнюка полсотни сыновей появилось, после того как он всех нимф перетрахал, пока за нами гонялся? Или может рассказать про то, как он пса своего на нас натравливал?
Я поднял руку в знак примирения.
– Он не мог вернуться?
– Пытался, однажды. Асклепий его чуть не оживил, но Зевс не позволил.
Я думал. Что-то в этой истории было, но я пока еще не улавливал что именно.
– Асклепий… Почему мне знакомо это имя? Что-то с медициной связанное…
Она хохотнула.
– Да уж, точно, с медициной. Этот смертный свое место среди богов ей заполучил. Даже Эгла к нему в ученицы подавалась, в свое время. Как вспомню его манеру всех «доченьками» называть, так аж выворачивает…
Я застыл.
– В ученицы? И он пытался оживить Ориона? До того или после?
– Не помню уже… А это важно?
– Возможно. Пока не знаю.
Мой мозг рвался на куски, пытаясь сложить головоломку, которая отчаянно не хотела складываться.
– Что-то здесь не то… – пробормотал я – Не понимаю, что именно, но что-то здесь не то… Ты говоришь, что он был смертным, но заполучил место среди богов… Как такое возможно? И, главное, зачем?
Эрифия посмотрела на меня как на ребенка.
– А как боги богами становятся?
Я пожал плечами.
– Всегда считал, что они просто есть, как часть Небывальщины. Если честно – то не знаю. А что, это какая-то тайна? Какой-то ритуал?
Она фыркнула так, что я всерьез задумался о том, что она не смеется надо мной только потому, что изо всех сил сдерживается.
– Тайна… Никакой тайны здесь нет. Ладно, смертный, что было раньше – курица или яйцо? Боги или люди?
– Эээ…
Она прикрыла лицо рукой, и покачала головой.
– Все-таки чем больше становится смертных в мире, тем они тупее. Люди. Люди были первыми. До людей были лишь очень немногие силы, которые и заложили основу мира. А боги – появились только тогда, когда люди стали верить в то, что они существуют. И чем больше верило, тем сильнее становились боги.
– Ну, это как раз понятно, энергия веры концентрируется в точке сопряжения…
– Да, можно сказать и так. А потом, когда кто-то просит о чуде – бог дает ему это чудо, используя собранную им энергию.
Я задумчиво потер подбородок.
– Постой… А Асклепий – в него стали верить еще при жизни… И все врачеватели, все кто заботился о здоровье – все возносили ему хвалу…
– Петухов в жертву резали. Да, его накачивали силой веры по самые уши, и, как результат, он даже мертвых оживлял.
– То есть, он сам богом медицины не был…
– Им был Аполлон, изначально. Только потом, уже после смерти, ему хватило сил, чтобы занять место на Олимпе.
Я потер виски.
– То есть, даже после его смерти его культ рос и ширился…
Она рассмеялась, не выдержав.