– Будь осторожен. Часть Свартальфхейма, которую дверги уступили темным эльфам, окутана иллюзиями и подвержена тем же искажениям времени, что и Льоссальвхейм, однако в меньшей степени, поскольку свартальвам в свое время пришлось преобразовать здешние территории под свои нужды в один присест, тогда как у них на родине природа развивалась постепенно и естественно, на протяжении многих столетий. Ход времени здесь тоже непредсказуем, хотя у смертных это не вызывает такой тяжелой дезориентации и настолько продолжительных последствий. Впрочем, мало кто из смертных посетителей задерживается здесь надолго.
Она поправила свой плащ, и взяла сумку поудобнее.
– А вы, я вижу, хорошо знаете эти места…
– Не то слово. Я как-то заплутала здесь лет на десять… Ну, не только здесь, а вообще во всех девяти мирах Иггдрасиля. По правде сказать, Асгард мне нравится больше.
Я осматривался.
Свартальфхейм – темный, холодный мир; погода здесь устойчива и однообразна, но явно часто дуют сильные ветра. Почти вся земля покрыта горами; эти горы не так высоки, но занимают почти всю территорию и лишь изредка перемежаются укромными долинами и низменностями. Нижние склоны гор укрыты вечнозелеными лесами, постепенно редеющими по мере подъема над уровнем моря, а вершины полностью обнажены. Попадаются и совсем безлесные горы – видимо те, на которых дверги вырубили леса подчистую для растопки горнов в своих кузницах. Поскольку лишь корни деревьев удерживают песчаную почву от эрозии, после вырубки леса гора быстро превращается в голую скалу.
– Идем уже… Нам к тому городу.
Я посмотрел в указанном направлении.
– Городу? Я там только деревья вижу.
Польских нетерпеливо объяснила.
– Свартальвы селятся в укрепленных домах на деревьях. Переняли от йотунов. У них там целый город, который надежно укреплен от ветра, но я видела, что внутри таких деревьев бывают и длиннющие лестницы, которые ведут вообще под землю, так что можно и к двергам попасть.
– А какие они?
Она почесала в затылке.
– Хорошо, что спросил… Лучше заранее предупредить, чем потом расхлебывать. Проникнуть в Свартальвхейм непросто. У двергов действуют свои правила, и посетителей и путников через их территории проходит гораздо больше, чем через земли эльфов. У меня же здесь есть заслуженное право на вход, свартальвам без разницы, куда я иду. В целом, среди темных эльфов немало злых и ненадежных созданий, и никто, обычно, старается не задерживаться здесь дольше необходимого. На одной только лести и громогласных восхищениях ты здесь далеко не уедешь, с темными эльфами куда полезнее окажутся хитрость, известная мера безжалостности и демонстративное поведение в манере «со мной шутки плохи».
– Хм. То есть, мне лучше перенять манеры кого-нибудь из Старейшин Совета?
Она звонко расхохоталась.
– Верно подмечено, только в Совете этого не говори. Разве что в частной беседе. Есть еще кое-что. Хоть это и часть Небывальщины, но очень уж обособленная. Моральный кодекс свартальвов не требует от них говорить тебе правду, держать данное слово и оставлять тебя в живых. На первом месте для них всегда остаются их собственное выживание и собственная выгода. Так что – веди себя осторожно, и даже больше – иногда они считают, что всё, что к ним не относится – их дичь, а со стрелами и духовыми трубками они обращаются так, что… В общем, с этими предметами вообще лучше не знакомиться. В целом, этот народ безжалостен, коварен и в известной мере склонен к садизму. Свойственная всем эльфам клановость у них выражается в убеждении, что помощи и честного обращения заслуживают только свои. Если они и согласятся помогать чужаку, то лишь по случайному капризу, и в любой момент могут передумать, не испытывая при этом никаких угрызений совести.
– Милое местечко. Вы уверены, что мы здесь помощь найдем?
– Мы постараемся. Я оказала ряд услуг кое-кому здесь, и могу рассчитывать на то, что мне окажут ответные.
– Боюсь спросить каких.
Край её губ приподнялся.
– Я была несколько более жесткой стервой, чем они сами, а это о многом говорит. В конце концов, сюда даже боги стараются не забредать.
Я собрался, было, сказать, что с трудом верится, но тут носок моего сапога оказался пригвожденным к земле.
Сказать, что я готов был обделаться от неожиданности – не сказать ничего. Я фабрику по изготовлению кирпичей открыть был готов, особенно с учетом того, что стрела не просто пробила сапог, а пробила его аккурат между моими пальцами.
– Ни шагу дальше, чужак.
Страж выступила вперед.
– Я – Ева Польских, и вы меня знаете. Этот чародей – со мной.
Самое гадское, что я совершенно не видел никого из них.
– Ему вход закрыт. Нам не нужна здесь «холодная кровь».
Она повернулась ко мне.
– Ты работаешь на Мэб?
– Сейчас точно нет, хотя и задолжал ей одну работу.
– Он здесь не по делам касающимся королевы Зимы. Лишь по делам, касающимся чародеев.
– Готов ли он будет поклясться в этом?
Я вытащил из кармана маленький нож, который всегда таскаю с собой и полоснул лезвием по ладони.
– Клянусь своей кровью и своей силой в этом.
Возникла долгая пауза, после которой голос ответил.