Никодимус поднялся и с любопытством посмотрел на друидов. Тэм рассказал, что произошло, когда Франческа погрузила мальчика в море. Кажется, друид собирался сказать что-то ещё, но Никодимус с сожалением попросил его остановиться. Сначала нужно было выслушать соображения Франчески. К тому же ему было чем заняться. Приступить к плетению очередного метазаклинания, например. Он пригласил друидов отужинать с ними, но те захотели, чтобы еду принесли в их комнаты, так им было проще приглядывать за Лоло.
Выйдя от них, Никодимус уже собирался вернуться в павильон, но вдруг ни с того ни с сего вспомнил о Рослин. Миновав коридоры, подошёл к её комнате и тихонько постучал. Ему никто не ответил. Никодимусу показалось, что он слышит похрапывание изнутри, поэтому немного сдвинул дверь и заглянул внутрь.
Старая нянька, когда-то столь самоотверженно заботившаяся о Леандре, лежала в кровати. Никодимус в очередной раз поразился, как исхудало её лицо: губы плотно обтягивали редкие зубы. На краю стола виднелась нетронутая тарелка карри. Несмотря на удивительно громкий для такой маленькой женщины храп, Рослин выглядела безмятежной.
Никодимуса захлестнули тоска и сожаление. Непонятно, как время, только вчера тёкшее столь неторопливо, внезапно ускоряет свой ход. Ещё недавно больная девочка сидела на коленях своей молодой няни. Теперь Рослин оставалось совсем немного, прежде чем то, что ждёт нас после жизни, явится и за ней.
Никодимус прикрыл дверь и увидел рядом Джона.
– Я заходил спросить, не нужно ли чего друидам, – пояснил тот и покосился на дверь за спиной Никодимуса. – Как там? Всё в порядке?
– Думаю, да. По крайней мере, спит она хорошо. Спасибо за заботу, мой друг. Не заглянешь заодно и к Дории? Может, ей требуется какая-то помощь?
– Знаешь же, Дория терпеть не может, когда ты посылаешь кого-нибудь проверить, как она, поскольку полагает, ты считаешь её старушкой.
– Знаю, – Никодимус рассеянно поскрёб келоидный рубец. – Но она и есть старушка. Поэтому сделай мне одолжение.
Джон с сомнением посмотрел на него, потом всё же кивнул.
– А как насчёт тебя самого, Нико? Ты в порядке?
– Настолько, насколько можно ожидать, – он прикусил губу. – От сегодняшней ночи многое зависит, а всё, что остаётся мне, это ждать.
– Франческа или Леандра?
– Обе.
– Ну, да! Разумеется! – засмеялся Джон. – Думал ли ты прежде, что женитьба принесёт тебе подобные проблемы?
– Никогда в жизни. Так ты проведаешь Дорию?
Джон пообещал, и они договорились попозже встретиться на кухне. Вернувшись в павильон, Никодимус с радостью увидел, что банкетный стол убрали, а на лицах всех встречных написано облегчение.
Один из слуг показал ему маленькую комнатку, примыкающую к кухне. Вивек раздобыл где-то стол и стулья, характерные для быта южан. Рори и сэр Клод сидели рядышом спиной к двери и не заметили прихода Никодимуса.
Рори, опершись правым локтем о стол, уткнулся лбом в ладонь. Судя по позе, друид зверски устал. Сэр Клод, как всегда осанистый, слегка склонился, чтобы удобнее было держать Рори за руку. При этом рыцарь смотрел куда-то в пространство. Вместе они представляли типичную картину утомлённых героев, расположившихся на отдых в приятной компании.
Никодимус медлил, при взгляде на товарищей его собственная усталость обострилась и в то же время – как-то уменьшилась. Он вдруг вспомнил прошедшие тридцать лет и людей, служивших в его отряде. Неа – вспыльчивая гидромантка, предшественница Дории. Её прикончил мятежный ангел молнии во время восстания Тонатуса. Сэр Роберт, вещий кузнец, убитый неодемоном тьмы в Берложищах… И много, много других. Их погибло слишком много, и Никодимусу стало стыдно, что он не помнит их имена.
Он стоял неподвижно, однако сэр Клод выпустил руку Рори и невозмутимо сказал:
– Добрый вечер, милорд.
Рори сел прямее и оглянулся на Никодимуса. Оба уже собирались встать, но Никодимус махнул им, устраиваясь во главе стола:
– Не надо, сидите себе.
Рыцарь как всегда выглядел сдержанным и отстранённым, Рори переводил встревоженный взгляд с него на Никодимуса.
– Пожалуйста, ребята, будьте самими собой.
Немного помолчав, сэр Клод произнёс:
– Что же, иными мы быть и не сможем. И… – он ласково улыбнулся Рори. – И да будет так.
У Рори, похоже, отлегло от сердца. Никодимус мучительно искал, что бы такое сказать ещё, когда в дверной проём полился синий шёлк.
– Можете вздохнуть с облегчением, – провозгласила Дория, вплывая в комнату. – Старая кошёлка всё ещё не отдала концы. Благодарю тебя, милорд хранитель, за высланную ко мне группу поддержки, – она кивнула на Джона, топтавшегося позади.
В его ухмылке отчётливо читалось:
Никодимус, Рори и сэр Клод учтиво встали.
– Дория, – сказал Никодимус, – извини, что послал к тебе Джона. Просто не хотел, чтобы ты пропустила ужин.
– Такому не бывать, пока в моих жилах течёт кровь, – старая гидромантка величаво опустилась на стул.
