– Значит, я обречён! – опять взвыл божок. – Бедному Барувальману не на что надеяться. Бедный, несчастный Барувальман! Прежде я был скромным богом этого города, а теперь на мне лежит проклятие лавового демона, и я помру от божьей немочи!
– Божья немочь?
Бару завыл громче.
– Бару! Я не смогу тебе ничем помочь, если не пойму, что здесь происходит.
Немного успокоившись, мелкий божок обратил к ней старушечье лицо.
– Так что ещё за божья немочь?
– Неужели начертательница кругов воистину не знает?
– Воистину у твоей «начертательницы кругов» уже голова кругом идёт, как у тебя самого. Разумеется, не знаю, иначе не спрашивала бы.
– Но тогда… – он глянул на неё снизу вверх, его голова опять повернулась, и появилось испуганное личико ребёнка, в недоумении распялившего рот.
– Бару!
– Это болезнь богов, похожая на проказу, – ребёнка сменило лицо воина. – Первым заболел бог из Баньянового квартала. После нападения его воплощение словно бы начало гнить. Поотваливались руки, ноги, даже нос. Да-да-да, истинная правда, так все и говорят. Несколько часов как скончался, бедолага.
– Дхамма мне сказала, что он просто пропал.
– Ей так красноплащники доложили, потому что сами ничего не знают. Они говорят, что город полнится слухами, только никакие это не слухи. Все, все повторяют одно и то же. Мелкие боги исчезают бесследно. А красноплащники твердят, что всё спокойно, но нет, нет! Немочь демонов выкашивает городских богов, они разваливаются на части. А теперь вот и я заразился, – он указал на остатки руки. – Ты обязана помочь несчастному Барувальману, ведь я твой преданнейший слуга. Умоляю, спаси!
В висках у Леандры тупо запульсировала боль. Вся эта история с мелкими богами была сплошной путаницей.
– Бару, я хочу, чтобы ты успокоился и рассказал толком, что тебе известно. Ты говорил, что позади склада на тебя напали два чарослова, желавшие получить сведения о лавовом демоне. Ты передал им городские сплетни и… Что же было дальше?
– Дальше они заразили меня божьей немочью, – божок задрожал. – Тогда-то Барувальман и решил, что это твои агенты, благородная госпожа. Бару плакал, кричал, умолял отпустить его, потому что он их друг. Они его не послушали и схватили за руку, – он вновь затрясся, ощупывая то место, где когда-то была левая верхняя рука. – Но Бару – смелый, он дёрнулся что было мочи, а потом удрал, оставив им только свою руку. Барувальман убежал, спрятался за ящиками у другого склада и подслушал, как те чарословы сказали, что в руке Бару нет никакого проку и незачем за ним гнаться. Когда они ушли, Бару поспрашивал в округе, где может находиться благородная госпожа, и со всех ног бросился сюда, да, прямиком сюда. А теперь я рассыпаюсь прямо на глазах из-за божьей немочи. Ты видишь, благородная госпожа, видишь? – он показал на сломавшуюся во время падения руку.
Леандра вздохнула и попыталась сложить воедино всё, что поведал ей Бару. Немалый опыт подсказывал, что зачастую слухи растут из зерна истины.
– Почему ты вообразил, что те чарословы были моими людьми?
– Они меня заразили, значит, они заодно с лавовым демоном.
– Не слишком ли поспешный вывод?
– Но, благородная госпожа, откуда ещё взяться божьей немочи?
Леандра до сих пор не была уверена, существует ли эта самая «немочь», однако и подобного тому, что происходило с Барувальманом, она ещё не видела.
– Не знаю. Полагаю, вполне может статься, что в заливе завёлся именно древний демон, но прежде чем делать выводы, я должна провести расследование. Бару, боюсь, сейчас я ничем не могу тебе помочь, я опаздываю на важную…
– Нет! – завопил Бару, вращая головой. – Нет, нет, нет, ты обязана мне помочь! Обязана!
– Бару, мы отведём тебя в безопасное…
– Нет, нет, нет!
Он кинулся, было, к Леандре, но мускулистые руки Дрюн мигом перехватили божка. Последовал громкий хруст, затем – тусклая вспышка. Ошеломлённая Дрюн стояла, сжимая две руки Бару: одна сломалась в локте, вторая – в плече.
С истошным криком Барувальман шарахнулся в другую сторону. Холокаи отпрыгнул, чтобы тот не врезался в него. Бару споткнулся, замахал оставшимися руками, но не удержался и ударился грудью о грязную землю. Послышался резкий треск, вдоль его тела зазмеилась трещина, откуда полил алый свет. Очень медленно тело распалось надвое, явив взгляду то, что выглядело канатами из света и тьмы, – лингвистические внутренние органы бога.
Детское личико в ужасе смотрело вверх. Оно пыталось кричать, но могло издавать лишь хрипы.
Ощущая одновременно страх и жалость, Леандра опустилась на колени рядом со сломанным богом. Тот сжал её ладонь. Едва их руки соприкоснулись, мир сдвинулся, и Леандра почувствовала, что вот-вот сама упадёт. Затем земля вновь сделалась устойчивой, и Барувальман исчез. Точнее, Леандра больше его не видела. Место обрюзгшего, многоголового тела заняла маленькая «пагода» из пунцовой прозы.
К своему удивлению, Леандра поняла, что знает этот алый язык. Лингвистическая структура бога была так же очевидна для неё, как дольки очищенного апельсина.
