– Ты никогда меня не понимал, пап, а я не смогу тебе объяснить. Ты не понимал всех этих разговоров об увечьях и недугах. Твоё увечье превратило твою жизнь в сплошную гонку на выживание. Будь у тебя такой же недуг, как у меня, ты бы знал, выживание – ничто, если ради него тебе предстоит творить беззаконие.
– Беззаконие? О, пылающие небеса! И какое же, по-твоему, беззаконие мы тут творим?
– Мы построили мир, в котором сильный пожирает слабого. Создали богов, отвечающих на молитвы злодеев. Наши неодемоны нападают на беззащитных и убивают их. Зачем мы всё это совершили? Чтобы не отстать от Империи. А что делают имперцы? Разбирают на части своих богов, чтобы не отстать от нас. Говоришь, мы можем погибнуть в Войне Разобщения? Туда нам и дорога, мы ничем не лучше демонов.
– То есть ты собираешься исправить мир, развязав войну? – Никодимус покачал головой.
– Ничего я развязывать не собираюсь. Просто стараюсь всегда поступать по справедливости.
– По справедливости? – вскричал Никодимус.
– Ты с детства учил меня защищать слабых людей от неодемонов. Так почему же я не могу защитить слабых богов от имперцев?
– Потому что это станет нашей погибелью! – Никодимус так двинул ладонью по столу, что пальцы засаднило, и, сопя, повернулся к Франческе. – Ноги у этой истории растут из Порта Милосердия, я прав? Бог, который её тогда соблазнил, был беженцем из империи, ты его проглотила, и теперь она пытается спасать всех имперских богов.
– Нико, тебе надо успокоиться, – решительно заявила Франческа и вновь посмотрела на Леандру. – Он сейчас успокоится.
– Успокоюсь?! Наша дочь только что начала войну, которая подорвёт силы человечества накануне пришествия демонов, а ты просишь меня успокоиться? – он умолк. – Чего я не могу понять, Фран, так это того, почему так спокойна ты?
– А что ты выиграешь, если будешь рвать на себе волосы?
– Мудрый совет, которому ты сама никогда не следуешь, – он вдруг замолк, словно до него что-то дошло. – Всеблагой Создатель, Фран! Ты всё знала! Как это выходит, что в нашей семье я обо всём узнаю последним?
Судя по расширившимся глазам, Леандра тоже была удивлена осведомлённостью матери.
Никодимус тяжело вздохнул, до боли в пальцах вцепившись в столешницу, и попытался дышать размеренно. И тут обратил внимание, что атмосфера в комнате как-то сгустилась. Его спутники задвигались, а чарословы Франчески в упор уставились на двух леандриных богов. Никодимус медленно выдохнул. Франческа права, ему надо взять себя в руки.
– Ну, хорошо. И что нам теперь делать?
– У меня есть тайное поселение на Стоячих островах, – сказала Леандра. – Там живут беженцы, которых я должна защитить.
– Отправь туда Холокаи, пусть он привезёт их сюда, – Франческа всем телом подалась вперёд. – Мы не знаем, где находится имперская армия. Да и вопрос о лавовом неодемоне в заливе остаётся открытым. Нет нужды рисковать своей жизнью, Леа.
– Богозаклинание изменило меня, – покачала головой Леандра. – Вы же видели, как я отразила молнию обратно в корабль. Со мной ничего не случится.
Франческа открыла, было, рот, но передумала, а потом сказала:
– Как ты сама верно заметила, имперцы не попадутся второй раз на ту же удочку.
– У меня отыщутся и другие таланты, – Леандра тряхнула головой. – Благодаря одному заклинанию моя способность к ломке чар не сопровождается теперь приступами болезни.
– Что-что?! – Никодимус вспомнил, как Леандра рвала все тексты, которые Тримурил пыталась на неё наложить.
– Заклинание третьего уровня восприятия. Оно лишило меня способности любить, а заодно и приступов болезни, которые начинались всякий раз, когда я пользовалась своим даром. И… – её лицо сделалось задумчивым. – И ещё… Из-за этого богозаклинания возникает впечатление, что во мне… есть нечто большее… – голос Леандры затих, взгляд затуманился. – Я должна теперь оставить Лигу, – сказала она Никодимусу после долгого молчания. – Я найду способ связаться с императрицей Вивиан. Растолкую ей, что действовала по собственной инициативе и поэтому порвала со своей семьёй. Объясню, что их нападение на Лигу не обоснованно. Вам же останется только постараться выжить, пока всё не утрясётся.
– Леа, ты спятила, – проговорил Никодимус. – Если Вививан вторгнется на Иксос, назад возврата не будет.
– Кто знает, пап, – Леандра озорно, словно маленькая девочка, улыбнулась. – Я могу быть очень убедительной.
– Леа, – он с недоверием посмотрел на дочь, – заклинания, наложенные на твой мозг, мешают тебе мыслить здраво.
– Мы не можем позволить тебе покинуть Шандралу, – поддержала мужа Франческа.
– Вам меня не остановить.
– Леа, – кашлянула Франческа, – моё драконье тело, конечно, ранено, но прикосновение к твоему отцу вернуло мне силы. Если ты попытаешься сбежать, я полечу за тобой, – Франческа взяла Никодимуса за руку.
Странно, но его пальцы тут же онемели. Он нахмурился.
– Разумеется, ты могла бы, мама, если бы у тебя не было тяжёлого пациента.
Никодимус с Франческой недоумённо уставились на дочь.
– Леа, по-моему, у тебя не все дома, – наконец произнесла Франческа. – Какой ещё пациент?
