Впервые за всё это время в глазах Леандры мелькнуло некоторое сомнение. Прищурившись, она посмотрела на мать.
– Что ты имеешь в виду?
Франческа промолчала.
– Объясните же мне, что происходит? – рассердился Никодимус.
Повисло тяжёлое молчание.
– Ничего, просто так спросила, – ответила Франческа. – Я согласна с Леа. Если империя начнёт охоту на мелких богов, это заставит многих потерять веру, а без молитв наш пантеон не сможет нас защитить. Кроме того, возникает вопрос, для чего Лотанну продавать Леа богозаклинания.
– Хотел меня подставить, – поморщилась Леандра. – Сначала я этого не поняла, но он манипулировал пророческим богозаклинанием, которое мне продал. Отредактировал его так, чтобы я не видела определённых исходов будущего и сама сунулась в ловушку. Если бы не мать, я бы уже валялась в трюме какого-нибудь имперского корабля, связанная и под цензурой.
– Но без тебя, Леа, фок-паруса имперского флагмана искромсали бы меня на кусочки. Мы спасли друг друга.
Леандра поджала губы и выпрямилась, а Франческа продолжила:
– Интересно, не пытался ли Лотанну подточить устои Лиги, вооружив тебя своими богозаклинаниями…
– О чём это ты? – ровным голосом спросила Леандра.
– Не секрет, что мы с тобой не ладим. Если Лотанну придаст тебе больше сил, то в случае нашего с тобой разногласия…
– На что ты намекаешь?
– Создатель вас побери! – Никодимус переводил глаза с жены на дочь. – Что тут творится?
Две женщины смерили друг друга долгими взглядами. Леандра не выдержала первой, отвернулась и произнесла:
– Долго объяснять. Однако я надеюсь, вы оба принимаете во внимание, что мой долг как хранительницы Иксоса…
– То, с чем мы столкнулись, касается не только Иксоса, – перебила её Франческа.
– Разумеется. И я понимаю это куда лучше, чем тебе кажется. Я не хочу, чтобы мы враждовали. Позволь мне всё-таки закончить свою мысль, – она приподняла бровь.
Франческа резко вздохнула, но потом взяла себя в руки.
– Да, конечно.
Насколько знал Никодимус, она никогда так легко не шла на попятный. Неужели не всё ещё потеряно? Леандра, кстати, тоже выглядела растроганной.
– Благодарю. На самом деле… – она замялась, словно что-то решая. – На самом деле, после эдакой встряски я бы не отказалась от глоточка вина. Вы как на это смотрите?
Леандра потянулась за бутылкой. Франческа вроде бы хотела возразить, но прикусила язык.
– Да не дёргайся ты так, – вздохнула Леандра. – Я выздоровела.
Никодимус только сейчас заметил, что сыпь на лице дочери исчезла. Он нахмурился.
– Сейчас объясню, как это вышло, а пока давайте я вам чего-нибудь налью, – добавила Леандра, поправляя поднос. – Пап, тебе чаю или вина?
– И того, и другого.
– Тогда начнём с чая, – улыбнулась Леандра, расставила пиалы и взялась за чайник. – Чаю или вина, мам?
На памяти Никодимуса за последние шестнадцать лет Леа использовала это слово впервые. От Франчески оно тоже не ускользнуло.
– Вина, – ответила та надтреснувшим голосом. – Бог Богов видит, стакан вина мне действительно не повредит.
Леандра налила вина себе и матери, отцу – чая, раздала пиалы. Никодимус взял в ладони пиалу, чувствуя тепло напитка.
– За выживание, – Леандра подняла свою пиалу, задев при этом локтем ручку чайника, но успела вовремя среагировать.
Никодимус рефлекторно дёрнулся, готовый подхватить покачнувшийся чайник, но сообразил, что тот горячий. К счастью, изящно инкрустированная вещица устояла. Он увидел тонкую серебряную проволочку рядом и решил, что она отвалилась от чайника. Прежде чем Никодимус успел обратить на неё внимание остальных, дочь повторила свой тост:
– За выживание!
Все трое сдвинули свои пиалы и отпили.
– Я покидаю город, – сказала Леандра.
– О, Бог Богов, Леа! – простонала Франческа. – А я-то уж понадеялась, что о совместной работе ты говорила всерьёз.
– Так и есть.
– Нет, не так. И город ты не можешь покинуть. Кстати, зачем тебе это?
– Вы бы успокоились… – начал Никодимус, но Франческа его перебила, рявкнув:
– Я совершенно спокойна! Так почему ты хочешь покинуть город?
– В заливе остались мои люди. Они в опасности. Мой долг – их защищать.
– Твои люди? – посуровел Никодимус.
– Пап, это я контрабандой вывозила богов и богинь из Империи.
Никодимус захохотал, было, но выражение лица дочери не изменилось.
– Леа, ты ведь пошутила? Не могу поверить, что…
– Нет, не пошутила. Около десяти лет назад я создала тайное общество, которое помогло сотням божеств бежать из Империи. В основном я селила их здесь, на Иксосе, примерно тридцать отправила в Драл. Оборотень, которого настигли имперцы, был одним из моих.
– Леа, это безумие. Это равносильно объявлению войны.
– Наверное.
– Но… – Никодимус, чувствуя, как в висках забилась кровь, сделал глоток чая, пытаясь овладеть собой. – Ты не должна была так поступать. Наш долг – оберегать мир, чтобы потом сразиться в демонами Разобщения.
– Какой смысл спасать человечество, если мы настолько прогнили?
– А такой, что главное – выжить, Бог Богов тебя побери! Ты сама только что провозгласила этот тост. Мы должны выжить.
