Когда они шли к поместью, Франческа оглянулась на Леандру. Та вернула ей взгляд, но какой-то странный, исподлобья. Губы дочери слегка кривились.
– Ты спасла меня от корабля, – сказала Франческа.
– А ты спасла меня от засады.
– Я полагала… – Франческа цеплялась за слова, борясь с желанием коснуться дочери. – Всё это время я думала, что если кто меня и убьёт…
– Даже не сомневайся. Я вполне могла попытаться тебя убить. И, может, ещё попытаюсь. Но будь я проклята, если позволю сделать это кому-то другому.
Никодимус в нетерпении ждал, когда капитан стражи Кекоа изложит свою стратегию предотвращения провокаций со стороны имперских шпионов этой ночью.
Он с трудом заставлял себя слушать. Империя уже попыталась провести операцию скрытно и потерпела поражение. Следующая атака будет массированной, так что несколько сотен стражников не смогут ничего поделать. Но, как ни крути, город патрулировать нужно, и хорошо, если Кекоа приложит все старания. Поэтому Никодимус состроил внимательную физиономию, пока капитан докладывал о расписании патрулей.
– Отлично, – сказал Никодимус после того, как Кекоа наконец умолк. – Целиком и полностью с вами согласен. А теперь, если не возражаете, мне необходимо повидаться с женой и дочерью.
С этими словами он начал подниматься по лестнице павильона. Рори и сэр Клод, не отставая, топали вслед за ним по сумрачным переходам. Слуги и стража расступались, едва завидя их компанию.
Окна чайной комнаты выходили на ночной город, освещённый факелами. Было объявлено военное положение, в порту и на городских стенах строились дополнительные укрепления.
В центре комнаты стоял длинный низкий стол. Казалось, тьма плотным покрывалом лежит на нескольких помаргивающих масляных лампах. Повар уже успел накрыть стол для традиционной иксонской чайной церемонии: кипящий латунный чайник, стеклянные бутылки с рисовым вином и кавой, фарфоровые пиалы.
Леандра и Франческа сидели на циновках у стола и смотрели на город. Даже в тусклом свете Никодимус поразился тому, до чего они похожи: светлая, в веснушках кожа, красиво очерченные лица, большие карие глаза. Мать и дочь. Позади каждой стояли их спутники. В глазах четырёхрукого бога рукопашной борьбы блеснул свет лампы: он поглядывал на Леандру с неподдельной заботой. В сердце Никодимуса вспыхнула гордость за дочь, сумевшую добиться подобной преданности.
Он присел к столу. Франческа держалась скованно, морщинки у глаз выдавали напряжение. Леандра, напротив, была непринуждённа, её взгляд рассеянно блуждал по комнате.
– Итак, что там у вас произошло? – спросил Никодимус.
Странно, но Франческа посмотрела сначала на Леандру, затем – на Холокаи, который вернул ей понимающий взгляд.
– Я вошла в контакт с контрабандистом, промышляющим продажей богозаклинаний из Империи, – без околичностей вступила Леандра. – Встретилась с ним этим вечером, надеясь сделать из него своего шпиона. Вместо этого мужик едва меня не прикончил. По-моему, он и был имперским шпионом.
– Не просто шпионом. Это сам Лотанну Акомма, – добавила Франческа и в двух словах описала, как тот ушёл от неё и как появились имперские корабли. – Мои люди доложили, что у всех ветряных магов, погибших в окрестностях Малой Священной заводи, имеется на бедре татуировка идеального круга.
– Такая же, какую мы нашли на трупах на Гребне? – переспросил Никодимус.
– Она есть и на тех, кто нападает на мелких богов, – ответила Леандра. – Теперь понятно, почему их атаки по большей части не увенчались успехом. Мы-то решили, что они недооценили силу божеств, но всё не так. Это же имперцы. У себя, под защитой метазаклинаний тётушки Вивиан, чарословы куда могущественней. К твоим же метазаклинаниям они не приспособились и не знали, что окажутся здесь такими слабыми.
– Но зачем им вообще было нападать на эту мелюзгу? – удивилась Франческа. – Существенного урона Лиге этим не нанесёшь, а себя выдашь с головой.
– Ходят слухи о некой болезни, распространяющейся среди мелких богов, – пояснила Леандра. – Вроде бы от неё погиб бог Баньянового квартала. Кроме того, я своими глазами наблюдала страдания жалкого божка Барувальмана. Стоило мне до него дотронуться, как он развалился. Поговаривают, эту божью немочь якобы насылает демон, поселившийся в заливе, но мне видится здесь ручка тетушки Вивиан.
– Полагаешь, имперские чарословы привезли на Иксос заклинание, с помощью которого они уничтожают и собственных богов? – сообразил Никодимус.
– Ну да, – кивнула Леандра. – Думаю, что прежде чем на нас напасть, Лотанну добывал богозаклинания из наших же божеств. Усиливал собственных чарословов, а заодно получал богозаклинания на продажу, разыгрывая передо мной контрабандиста.
– Но зачем, ради пылающих небес, ты пыталась купить богозаклинания, зная, что они контрабандой вывезены из Империи? – удивился Никодимус.
– Затем, чтобы лучше исполнять обязанности хранительницы Иксоса.
– А сверх того никаких обязанностей у тебя случайно не появилось? – Франческа заёрзала, сидя на пятках.
