Помимо прочего, среди путешественников находилась и миссис Фишер, с которой тоже следовало быть аккуратной. Леди Кэролайн отправилась в путь на два дня раньше договоренного срока по двум причинам. Во-первых, она желала приехать первой и выбрать подходящие комнаты для себя. А во-вторых, она не хотела путешествовать вместе с миссис Фишер. Она не видела никаких поводов вести дела с этой женщиной.
К несчастью, миссис Фишер также решила приехать первой и выбрать комнату себе по вкусу. В итоге они путешествовали вместе. Они заподозрили это в Кале, испугались в Париже, а в Модене уже все поняли. В Медзаго они продолжили прикидываться равнодушными, отправившись в Кастаньето на двух разных пролетках. Но когда дорога оборвалась возле церкви и ступеней, обманывать судьбу стало невозможно, и им пришлось объединить усилия на последнем и самом сложном участке пути.
Из-за трости, которой приходилось управляться миссис Фишер, леди Кэролайн пришлось брать всю ответственность на себя. Миссис Фишер была и не против помочь, но ей мешала трость.
– Я полностью доверяюсь вам, – заявила она, несокрушимо сидя в пролетке. – Вы можете считать меня простой старой женщиной с палкой.
И дальше, спустившись по ступенькам, через мощеную площадь, вдоль пристани, по извилистой тропе, леди Кэролайн медленно шагала рядом с миссис Фишер, будто та ей приходилась родной бабушкой.
– Все из-за этой палочки, – время от времени замечала миссис Фишер, добродушно улыбаясь.
На поворотах дороги стояли скамейки для отдыха, и леди Кэролайн, которая давно уже достигла бы вершины, была вынуждена садиться рядом с миссис Фишер из соображений человечности. Все-таки у нее трость. Миссис Фишер делилась с ней историей о том, как она гуляла по такой же извилистой тропинке со своим знакомым Теннисоном.
– Он замечательно держит удар, не правда ли? – рассеянно сказала леди Кэролайн.
– Я говорю о настоящем Теннисоне, – сказала миссис Фишер и посмотрела на нее поверх очков.
– Не может быть, – удивленно произнесла леди Кэролайн.
– Да, та тропинка тоже была извилистой, – настаивала миссис Фишер, – удивительно, как они похожи. Конечно, здесь не было эвкалиптов, но сходство все равно поражает. И на одном из поворотов он обернулся и сказал мне…
Да, сдерживать придется и миссис Фишер. Так же, как и этих двух в окне. И лучше начать как можно скорее. Она уже жалеет, что слезла со стены. Надо просто махнуть рукой и ждать, пока те сами придут к ней в сад.
Поэтому она проигнорировала слова миссис Эрбутнот и ее предупреждающий взгляд и с холодностью в голосе – по крайней мере, она так старалась, чтобы в нем была заметна холодность, – сказала, что, возможно, они могли бы пойти на завтрак, так как она уже позавтракала. Однако ее злой умысел рушился, так как холодность неумолимо превращалась в теплоту и радушие. Это происходило потому, что ее голос был милым и приятным благодаря своеобразию гортани и нёба, которые не соответствовали ее истинным чувствам. Из-за этого никто никогда не понимал, что его отталкивают. Это было утомительно. А когда она пыталась выглядеть холодной, то ее глазам, прекрасным сами по себе, добавлялись очаровательные длинные, мягкие и темные ресницы. Из таких глаз не могло исходить холода, он терялся в ресницах, и тот, на кого так смотрели, считал, что она оказывает ему почести и особое внимание. И если она сердилась – и кто из нас, скажите, в таком мире никогда не сердился? – то выглядела настолько обидчивой, что все окружающие стремились ее успокоить, в лучшем случае поцелуем. И это было более чем утомительно, это просто злило. Природа привела к тому, что она должна говорить и выглядеть словно ангел. И каждый раз, когда она пыталась проявить своего рода бунтовщину или быть несколько грубой, ее неправильно истолковывали.
– Я уже позавтракала у себя, – сказала она, стараясь быть сдержанной. – Может, увидимся позже.
Она быстро кивнула и вернулась к стене, опустив ноги в прохладу лилий.
Их глаза восхищенно следили за ней. Они и не подозревали, что их только что оттолкнули. Конечно, было досадно узнать, что она опередила их и что им не повезло подготовиться к встрече с ней, увидеть ее лицо, когда та приедет, но оставалась еще миссис Фишер. Они обратят на нее все свое внимание и станут смотреть на ее лицо, но, как и все прочие, они предпочли бы наблюдать за лицом леди Кэролайн.
Пожалуй, раз уж леди Кэролайн заговорила о завтраке, им лучше пойти и позавтракать, потому что в этот день предстояло сделать слишком много, чтобы тратить время на любование пейзажами: нужно было опросить слуг, осмотреть дом и, наконец, подготовить и украсить комнату миссис Фишер.
Они помахали рукой леди Кэролайн, которая, казалось, была увлечена чем-то вдалеке и ничего не замечала, и, отвернувшись, обнаружили, что к ним бесшумно подошла служанка в легких тапочках на веревочной подошве.
