Это была Франческа, пожилая горничная, которая, по словам хозяина, работала здесь много лет и чье присутствие помогало ему не беспокоиться о сохранности имущества; пожелав им доброго утра и выразив надежду, что они выспались, она сказала о завтраке, уже ждавшем их в столовой на этаже ниже, и своей готовности их к нему сопроводить.
Они последовали за ней, хоть и не разобрали ни слова, которые использовала служанка, чтобы рассказать им о таком пустяке, как завтрак. Спустившись по лестнице, они прошли через коридор, такой же, как и наверху, с той лишь разницей, что здесь были стеклянные двери, ведущие в сад. Миссис Фишер уже сидела за столом и завтракала.
На этот раз они не смогли удержать эмоций. Миссис Эрбутнот даже вскрикнула: «О!»
– Вот это да! Будто кусок хлеба изо рта вырвали! – в свою очередь воскликнула миссис Уилкинс.
– Здравствуйте, – сказала миссис Фишер. – Простите, что не встаю, это все из-за моей палочки, – и она протянула над столом свою руку.
По очереди они ее пожали.
– Мы не знали, что вы уже здесь, – сказала миссис Эрбутнот.
– Да, – ответила продолжившая завтракать миссис Фишер, – я здесь.
Она уверенно срезала верхушку с отваренного яйца.
– Какая досада! – воскликнула миссис Уилкинс. – Мы как раз планировали грандиозную встречу.
Миссис Фишер окинула ее взглядом и вспомнила – это та самая, которая еще на Принс-оф-Уэйлс-террас уверяла, что встречала Китса. С ней лучше быть аккуратнее и с самого начала поставить на место.
Поэтому она ничего не ответила миссис Уилкинс и, глядя на яйцо, невозмутимо произнесла:
– Я прибыла вчера, вместе с леди Кэролайн.
– Какой кошмар! – сказала миссис Уилкинс, не поняв, что она ее совсем не интересует. – Теперь совершенно не о ком позаботиться. Я расстроена. Будто отобрали кусок хлеба, как раз тогда, когда я хотела его проглотить!
– Присоединитесь? – спросила миссис Фишер у миссис Эрбутнот – она осознанно обращалась только к ней, так как сравнение с хлебом было попросту неуместно.
– О, благодарю вас. – И неожиданно для себя миссис Эрбутнот села рядом.
На столе лежали только две пары приборов, по обе стороны от миссис Фишер. Она села с одной стороны, миссис Уилкинс же устроилась напротив нее.
Миссис Фишер сидела во главе стола, и именно подле нее расположились кофейник и чайник. Они поровну разделили плату за аренду Сан-Сальваторе, но ведь именно они с Лотти, вдруг пришло в голову миссис Эрбутнот, нашли это место и сделали все, чтобы его снять, и ведь именно они пригласили сюда миссис Фишер. Она бы никогда не оказалась здесь, если бы не они. Поэтому, если говорить о морали, миссис Фишер все-таки была гостьей. Конечно, официально никакой хозяйки здесь быть не могло, но если бы и была, то ей стала бы точно не миссис Фишер или леди Кэролайн, а она или Лотти. Миссис Эрбутнот не могла не думать об этом, а миссис Фишер, сделав соответствующий жест в сторону рукой, которую когда-то жал сам Рескин, спросила: «Чай или кофе?» Мысли миссис Эрбутнот лишь укоренились, когда миссис Фишер ударила в стоявший рядом с ней маленький гонг, словно с самого детства била в этот гонг и сидела за этим столом. Она обратилась к появившейся Франческе слогом Данте и попросила подать еще молока. Миссис Эрбутнот подумала, что миссис Фишер ведет себя как хозяйка замка, и если бы не ее прекрасное настроение, то скорее всего указала бы ей на это.
Миссис Уилкинс также это заметила, и это натолкнуло ее взбалмошный разум на мысли о кукушках. Нет сомнений в том, что если бы сейчас она была в том же эмоциональном состоянии, что и во время первой встречи с миссис Фишер, она заговорила бы о кукушках. Но счастье очистило ее от всех страхов, она была сдержанна, могла следить за своим языком, чтобы не пугаться самой себя, которую еле-еле остановишь. Она была естественна и покойна. Досада от раннего приезда миссис Фишер и невозможности подобающе ее встретить тоже мгновенно прошла, потому что в раю нет места никакой досаде. Она не была против и того, что миссис Фишер здесь хозяйничает. В конце концов, какая разница? В раю нет места и возражениям. Поэтому они сели с миссис Эрбутнот за стол рядом с миссис Фишер (может быть, в другое время они бы так легко это и не сделали), пока свет наполнял собой столовую через два выходящих на воду окна, а сквозь двери был виден сад, полный удивительных цветов, особенно – фрезий.
Их изысканный аромат так и вился около ноздрей миссис Уилкинс. В Лондоне таких цветов ей не достать. Иногда она заходила в цветочную лавку и интересовалась об их стоимости, лишь бы услышать запах букета. Она прекрасно знала, что целый шиллинг за три цветка – издевательство. Здесь же они росли всюду, вырывались из-под земли на каждом углу, покрывали собой все окрестности. И не представишь такого – рвешь фрезии себе в удовольствие, комната залита солнцем, а ты в летнем сарафане, хотя на дворе только первое апреля.
– Думаю, вы уже поняли, что мы попали в рай? – по-ангельски улыбнулась она миссис Фишер.
