Миссис Уилкинс и миссис Эрбутнот едва же осмотрели дом, предаваясь торжеству на воздухе, а во время беседы с хозяином Сан-Сальваторе решили, что восемь спальных мест – то же, что восемь спален, но, увы. Здесь действительно было восемь спальных мест, но четыре из них в комнатах миссис Уилкинс и миссис Эрбутнот.
– Здесь шесть спален, – повторила миссис Фишер. – Мы занимаем четыре, Франческа пятую, последняя пустует.
– Получается, – сказала Кроха, – что, даже если бы мы захотели, добродетели не бывать. Разве не чудно?
– Значит, осталось помещение только на одного? – спросила миссис Уилкинс.
– Да, и как раз вы его и пригласили, – сказала Кроха.
Миссис Уилкинс была поражена. Эта история оказалась для нее более чем неожиданной. Приглашая Меллерша, она думала, что поселит его, по своим расчетам, в одну из четырех спален. Когда так много места и хватает прислуги, к чему тесниться, как в Лондоне, где дом их был маленький, а слуг – всего два человека. Любовь, даже вселенского масштаба, любовь, которая накрыла ее здесь с головой, не должна подвергаться подобным испытаниям. Для хорошего супружеского сна нужно время и отстраненность. Также благожелательность и надежда. Она была уверена, что относилась бы к Меллершу с большей любовью, и он был бы добрее, если б они не были заперты вместе по ночам, а встречались бы по утрам, как добрые друзья, между которыми нет вопросов о закрытом или открытом окне, или очереди к утреннему туалету, если б они с большим трудом не подавляли эти проблемы. Она, которая счастлива и способна дружить со всеми, последствия свободы и покоя. Но не исчезнет ли это после первой совместной ночи с Меллершем? Останется ли она так добра к нему и любвеобильна с утра, как сейчас? Так или иначе, в раю она пребывала не так долго. Может быть, к приезду Меллерша она успеет крепче преисполниться лаской небес? Буквально этим утром она наслаждалась счастливым одиночеством и возможностью разложиться в постели так, как ей нравится!
Франческе пришлось подтолкнуть ее локотком. Она задумалась так глубоко, что даже не заметила, как подали пудинг.
«Если я поселю Меллерша у себя, – думала миссис Уилкинс, растерянно накладывая десерт, – я могу терять то, что сейчас испытываю. Если же я поселю его в свободной комнате, я не дам миссис Фишер и леди Кэролайн позвать кого-то из своих знакомых. Хоть и сейчас непохоже, чтобы они испытывали такое желание, но ведь наверняка, побыв здесь еще несколько дней, либо одна, либо другая захочет сотворить добродетель, а из-за Меллерша не смогут этого сделать».
– Это проблема, – сказала она серьезно.
– Что именно? – спросила Кроха.
– Куда поселить Меллерша.
Кроха удивилась:
– Разве одной комнаты для него не достаточно?
– Да, достаточно. Но тогда не останется ни одной комнаты для того, кого захотели бы позвать вы.
– Я точно не захочу, – сказала Кроха.
– Или вы, – миссис Уилкинс взглянула на миссис Фишер. – Роуз, конечно, не в счет. Уверена, она будет счастлива разделить комнату со своим супругом. По ней это видно.
– Извините… – сказала миссис Фишер.
– Извинить за что? – миссис Уилкинс повернулась к ней, надеясь, что так звучит начало ценного предложения.
Но начало ничем не продолжилось. Оно было само по себе. И таким же холодным, как и прежде.
Миссис Фишер приняла вызов и добавила:
– Извините, я правильно поняла, что вы планируете занять вторую комнату исключительно для пользования вашей семьей?
– Он не моя семья, – ответила миссис Уилкинс. – Он мой муж. Видите ли…
– Ничего я не вижу, – на сей раз миссис Фишер не сдержалась, – а только слышу, и то приходится!
Миссис Уилкинс, как миссис Фишер и думала, пропустила это мимо ушей, и повторила, после чего завела длинное и неприличное рассуждение, посвященное тому, где лучше всего спать мужчине по имени Меллерш.
Меллерш… Миссис Фишер знала Томасов и Джонов, Альфредов и Робертов, которые смогли прославить свои простые имена, и подумала, что глупость носить имя Меллерш. Правда, он женился на миссис Уилкинс, а это о чем-то да говорит. К чему разговоры? Она, словно ожидая его приезд, позаботилась о том, чтобы в комнате миссис Уилкинс находилась вторая кровать. Есть то, что нужно просто делать, а не обсуждать. Многое из связанного с мужьями вслух не произносится, и втягивать в разговор собравшихся за одним обеденным столом в разговор на тему, где одному из них возлечь, крайнее безрассудство. Как и где мужья спят, должно быть известно только их женам. Иногда они этого не знают, из-за чего брак идет насмарку, но и это вежливо не обсуждают. Так было раньше. А выслушивать, нужно или не нужно мистеру Уилкинсу спать вместе с миссис Уилкинс, и почему нужно, а почему нет – крайне неприлично и неделикатно.
