Бриггс, вышедший за несколько минут до гонга, надеясь застать леди Кэролайн в гостиной, стоял как вкопанный. Он был уверен, что Роуз Эрбутнот вдова, и думал так до нынешнего мгновения, совершенно ошеломленный.
«Будь я проклят», – подумал Бриггс, потому что то, что он увидел в окне, поразило его настолько, что на мгновение он вышел из своей растерянной задумчивости.
– О, я прошу прощения, – сказал он громко и покраснев, а затем остановился в нерешительности, размышляя, не следует ли ему снова вернуться в свою комнату.
Если бы он ничего не сказал, они бы и не заметили его присутствия, но когда он попросил у них прощения, Роуз повернулась и посмотрела на него так, как смотрят на человека, которого пытаются усиленно вспомнить, и Фредерик тоже взглянул на него, сначала вовсе не замечая.
Бриггс подумал, что они, похоже, не возражали и нисколько не смутились. Он не мог быть ее братом. Ни один брат никогда не вызывал у женщины такого выражения лица. Стало крайне неловко. Если они не возражали, то он возражал. Его расстроило, что его Мадонна забылась.
– Это одна из ваших подруг? – через мгновение Фредерик смог спросить Роуз, которая не сделала ни малейшей попытки представить молодого человека, неловко стоявшего перед ними, но продолжала смотреть на него с каким-то рассеянным, лучащимся добродушным выражением лица.
– Это мистер Бриггс, – сказала Роуз, узнав его. Это мой муж, – добавила она.
И Бриггс, пожав ему руку, только и успел подумать, что удивительно иметь мужа, когда ты вдова, как тут же прозвучал гонг, и леди Кэролайн должна была появиться через минуту, и он совсем потерял способность думать, а просто превратился в предмет, направляющийся к двери.
В дверь немедленно вошла, как ему показалось, нескончаемая процессия, сначала миссис Фишер, очень величественная в своей вечерней мантии и с брошью. Она увидела его и сразу же расплылась в улыбке и благожелательности, но тут же застыла, увидев незнакомца. Затем мистер Уилкинс, одетый с иголочки и так тщательно прихорошившийся на свете, как никто другой. Затем, что-то делая на ходу, вошла миссис Уилкинс. Больше никого не было.
Леди Кэролайн опаздывала. Где она была? Слышала ли она гонг? Не следует ли ударить в него еще раз? Предположим, она просто не пришла на ужин…
Бриггс похолодел.
– Представь меня, – сказал Фредерик, когда миссис Фишер вошла, тронув Роуз за локоть.
– Это мой муж, – сказала Роуз, держа его за руку, и ее лицо стало очаровательным.
– Это, – подумала миссис Фишер, – должно быть, последний из всех мужей, если только леди Кэролайн не достанет из-за пазухи кого-нибудь еще.
Но она приняла его благосклонно, потому что он действительно выглядел как настоящий муж, а не как один из тех людей, которые разъезжают по стране, притворяясь мужьями, хотя на самом деле ими не являются, и сказала, что, по ее предположению, он приехал забрать свою жену, и заметила, что теперь у них все в порядке. Дом был переполнен.
– Так что, – добавила она, улыбаясь Бриггсу, – мы наконец-то действительно получим то, за что заплатили.
Бриггс машинально улыбнулся, потому что только сейчас понял, что кто-то шутит с ним, но он не слышал ее и не смотрел на нее. Он не только не сводил глаз с двери, но и всем телом был прикован к ней.
Представленный в свою очередь, мистер Уилкинс был очень гостеприимен и назвал Фредерика «сэр».
– Ну что ж, сэр, – сердечно сказал мистер Уилкинс, – вот и мы пришли, вот и мы, – и, пожав ему руку с пониманием, которое не было взаимным только потому, что Эрбутнот еще не знал, какие неприятности его ожидают, он посмотрел на него так, как подобает мужчине, смотрел прямо в глаза и позволял своему взгляду настолько ясно, насколько это возможно, передать, что в нем можно найти стойкость, честность, надежность – по сути, друга, который в этом нуждается. Мистер Уилкинс заметил, что миссис Эрбутнот сильно покраснела. Он никогда раньше не видел ее такой раскрасневшейся. «Да, я точно им пригожусь», – подумал он.
Приветствие Лотти было бурным. Обеими руками.
– Разве я тебе не говорила? – со смехом обратилась она к Роуз через плечо, в то время как Фредерик обеими руками пожимал ее руки.
– Что ты ей сказала? – спросил Фредерик, чтобы хоть что-то сказать. То, как они все его приветствовали, сбивало с толку. Очевидно, все они ждали его, не только Роуз.
Рыжеватая, но приятная молодая женщина не ответила на его вопрос, но выглядела необычайно довольной его появлением.
– Какое это восхитительное место, – сказал Фредерик, смутившись, и высказал первое, что пришло ему в голову.
– Это чаша любви, – искренне сказала рыжеволосая молодая женщина, чем смутила его еще больше.
И его замешательство стало чрезмерным, когда он услышал следующие слова, произнесенные пожилой леди, которая сказала:
– Мы не будем ждать. Леди Кэролайн всегда опаздывает, – потому что только тогда, услышав ее имя, он по-настоящему вспомнил леди Кэролайн, и мысль о ней привела его в крайнее замешательство.
