– Это моя любимая игра была или твоя? – стоило посмотреть на него своим сердитым взглядом, и он продолжил, закатив глаза. – Кто скажет слово, тот жирная корова!
В моменте после этих слов я громко рассмеялась, что Ал даже опешил, но после повторил за мной. И мы вместе встали посреди дороги, смеясь. Затем Ал неожиданно и резко, схватив меня за руку, притянул к себе и крепко обнял.
– Прости, я не думал, что дело в другом. Извини, что подтрунивал над твоей добротой. Да и просто, я не хочу с тобой ссориться. Ты моя лучшая подруга, Соф.
Я прижалась в ответ, опустив на плечо голову.
– И ты меня прости. Вы не должны были гадать, что у меня внутри. Ты мой лучший друг, Ал…
В тишине мы простояли в объятиях еще минуту. Мне стало намного проще, легче, спокойнее. Ал мне подмигнул, а затем крикнул:
– Давай, кто быстрее! – через секунду его уже не было.
Зато мы нашли любимую игру Ала. Мама что-то крикнула ему вслед, когда её окутал поток ветра.
– Так будем играть или как? – резко Ал возник из ниоткуда, кроме того, использовал силу Невидимки.
– Я ненавижу, когда ты соединяешь две силы, – пыталась найти его, но чувствовала лишь дуновения ветра, пока он кружил вокруг меня.
– А мне нравится, – рядом слышался его смех.
Я быстро вытянула руку и почувствовала, как Ал врезался в нее. Было неприятно, зато остановила.
– Ай! – друг принял свой обычный облик. – Это против правил.
– Против каких правил?
– Моих!
Друг гордо задрал городу, позволяя солнцу греть и ослеплять. Я с насмешливой улыбкой оценила его жест, а затем, оставив легкий подзатыльник, пошла вперед.
– Эй! – услышала вслед.
Скоро Ал шел рядом и весело рассказывал, как у входа его мама снова потерялась. И «не могла найти собственного сына» – прямая цитата. Я так давно не слушала болтовню своего друга, что сейчас делала это с неподдельным удовольствием. Мне не хватало своей болтушки рядом. Второй болтушки не хватает не меньше.
Совсем скоро мы подошли к дому, он был закрыт. Значит, все остальные еще в универе.
– Моргнуть не успеете, – сказал блондин, стоя за уже открытой дверью. – Сказал же!
– Кому-то стоит приуменьшить самомнение, – на входе сказала Мария Юрьевна, по-доброму похлопав сына по плечу.
Тот снова закатил глаза и прошел вперед.
– Показывай комнату, – попросила мама.
– Как будто ты не видела её…
– Маме лучше не противоречить, – приобнял меня за плечи папа.
Я согласилась. Мы семьями разбрелись по своим комнатам. В моем мини убежище никогда ничего не менялось, но мама и папа словно первый раз: одни и те же вещи рассматривали и хвалили, что отхватила комнату с балконом. Отец в принципе десять минут не вылезал оттуда, а мама проверяла поверхности на чистоту. Видимо, у меня это в нее.
Не знаю, сколько времени мы провели вместе, но часы пролетели как минуты. Встречи с родителями я любила. Вероятно, за то, что они были редкими, и этим же прекрасными. Я за тотальную сепарацию от родителей хотя бы после двадцати. И даже если бы я поступала в обычный государственный универ, то снимала бы квартиру. Мама с папой разделяют мое желание сепарации, так что точно бы помогли.
– Нам надо с тобой поговорить, зайка, – плавно и неспешна она гладила меня по спине.
Этот жест вкупе с данной фразой равно тревога. Ничего хорошего после такого не бывает. Я с самого приезда заметила между ними что-то неладное, но сваливала на банальную усталость, однако теперь… Мне всё ясно, и в горле появился ком.
– Я поняла. Не стоит, – сделала глубокий вдох. – Хотя нет, стоит. Почему?
Мама поджала губы, посмотрев на отца. Тот как обычно помотал головой, отвернулся и сбросил на жену учесть рассказчика. Он был человек несильно разговорчивым, да и в принципе закрытым. Главное, ненавидел принимать важные решения, прятался от них, как от огня. Зато жену выбрал себе волевую и сильную, которая принимала решения сама. И, если это был мамин выбор, а отец лишь согласился, вовсе не удивлюсь. Я видела, как они любили друг друга, и, казалось, что обоих всё устраивает. Но, видимо, у кого-то пропал интерес к противоположности.
– Устала… – тихо ответила мама.
– Интересно, от чего? – пробубнил папа.
– Ты и сам знаешь. Мы мусолили эту тему уже не один раз, – женщина замерла, поправила волосы и запрокинула голову. – Соф, нам жаль, – она опустила голову и посмотрела мне в глаза, – правда жаль…
Я молчала. Просто не знала, что говорят, когда на глазах рушится семья. Да, теперь у меня появится по воскресеньям встречи с отцом. Станет для меня так называемым, воскресным папой. Однако будут ли эти встречи регулярными? Дай Бог хотя бы раз в месяц, и то после окончания учебы. А общение? Оно хоть будет? Да тоже сомневаюсь. Папа даже сейчас общается избитыми фразами, когда звонит. А теперь звонки будут реже? По логике должны стать чаще. Но сейчас я просто гадаю, как будет… Надо принять.