– Честно, сказать нечего. Решение ваше, вряд ли я тут могу как-то повлиять. Да и не имеет смысла… Зачем мучиться рядом друг с другом? – я смотрела на них и не верила своим же словам. Ком в горле всё рос, слезы медленно подбирались к уголкам глаз. И всё, что я хотела сейчас, это остаться одной.
– Ты у нас очень понимающая, – папа с подобием улыбки приобнял меня, чмокнув в висок.
Сейчас нам всем было тяжело. Как пауки в банке сидели, не знали, как разойтись.
– Думаю, нам пора, Наташ, – он посмотрел маме в ноги и перевел взгляд на дверь.
– Да, точно.
Мы вместе вышли из комнаты. Обычно я с ними доходила до ворот, но в этот раз они, пожалуй, сами в состояние дойти. Иначе я разревусь по дороге.
В коридоре не стало больше другой обуви кроме нашей. Значит, Ал и его родители ушли. Тем лучше.
– Не переживай так сильно, – мама сжала плечо, глядя на меня с тоской и жалостью. – Папа в любом случае остается твоим папой.
– Вот именно! – он кивнул. – Я ведь расхожусь с твоей мамой, а не с тобой.
Я сделала глубокий вдох и прикрыла на секунду глаза. В этом они оба правы. Как взрослый человек я не собираюсь устраивать сцены, они тут ни к чему. Ведь это и правда их личный расход, не мой с ними.
– Тогда пока? – я выжидающе смотрела на дверь.
– Пока, Софочка, – мама тоскливо обняла меня, а затем присоединился папа.
После они ушли. Я побежала в ванную комнату и закрылась. Слезы тут же полились ручьем. Больно. Я никогда не думала о том, что мои родители могут развестись. И хоть это абсолютная норма, сложно не плакать. Теперь Новый год будем встречать вдвоем с мамой. А день рождение? Надеюсь, эта традиция у нас останется на троих… Когда твоя семья рушится, принять это тяжело даже взрослому ребенку.
Пока сидела на краю ванной, пытаясь успокоить разбушевавшуюся истерику внутри, за дверью снова послышался шум. Подслушивать желания не было. Зато показываться на людях хотелось еще меньше, потому осталась сидеть, пробуя угадать, кто именно пришел.
– Хватит уже! – послышался знакомый голос. Из ванной комнаты начало диалога слышно не было, но не уверена, что хотела бы его знать. – От нотаций не станет лучше, – она продолжала ругаться.
– Яна, перестань! – строго хладнокровный голос, видимо, принадлежал отцу семейства. Я никогда не контактировала с их родителями, зато слыша голос их папы, совсем и не хочется.
– Что перестань? Вы меня затюкали уже, Яну ни слова не сказали зато, – тон голоса повышался, – все потому, что нормально любить детей не смогли!
– Это перебор, – голос Яна казался тише на фоне криков сестры.
– Что перебор? Да они меня залюбили, задушили своей любовью, хотя сложно это так называть. А тебя наоборот! Не думаешь, что перебор, когда они тебя били скакалкой за любую провинность, и теперь у тебя рефлексы? Когда пуляли разные вещи, если ты приносил обычную четверку? Когда игнорировали по неделям, если им не понравился твой тон? Когда говорили, что ты лох последний?
Вероятно, Яна могла продолжать перечисление издевательств без конца, если бы не звонкий шлепок по щеке. Я прикрыла рот рукой от шока. Мне не было видно, но все понятно без этого.
– Заткнись уже, – новый голос, мамы.
– И ты все еще желаешь заполучить их любовь? Очнись, Ян! Ты никогда не получишь то, что реально хочешь. Не смогут такое дать! Мамочка и папочка, свалите нахуй! – Яна ушла, пока между остальными членами семьи повисла тишина.
– Ладно, нам правда пора. Следи за сестрой и не слушай её. Мы любим вас, – ни единого вздоха или чего-то подобного, только металл в голосе, – своей любовью, – закончила мама.
Никаких слов более не следовала, лишь хлопок входной дверь и шаги Яна в направление комнаты.
Это тяжелый день для нас. И в этот день я и Яна проводим не вместе, переваривая эту боль наедине. Но так быть не должно… Пора поговорить. Я устала быть без Яны.
Глава 14
Типичный выходной день. Учебные дни летели с невероятной скоростью. Единственная удача за эти будни – примирение с друзьями.
С Алом и так всё известно, а рассказывать прямо с каждой деталью, как произошло наше примирение с Яной, лишнее. Довольно прозаично: встретились в немой тишине на кухне, легонько улыбнулись друг другу от неловкости и в один голос сказали: «прости меня». Я не думала, что мне так будет её не хватать. Болтовни, моды, утренних смузи со словами: «Пей и радуйся! Это полезно». Фанатка смузи сведет меня с ума, но я буду только счастлива.
Сидя на кухне, я переписывала конспект. Скоро у меня сессия, следовало бы подготовиться. Не люблю долго что-то писать, но, как назло, только записывая, лучше запоминаю. Так что приходится молчать, ну и страдать. Спасают лишь крендельки с солью и чай.
Напротив сидел мой сосед. На нем были больше наушники, отчего он не слышал мои ругательства во время занятий, и залипал в экран телефона. Изредка бросала на Яна быстрый взгляд и тут же утыкалась в конспект, пока тот не заметил.
Чай кончился, но, чтобы эффективно продолжать работу, мне нужно еще. Поэтому я встала и подошла к чайнику, нажав кнопку.