Юн Полный Котелок служил следователем еще в столице, и в Далэ приехал, чтобы поднатаскать новоиспеченных сыщиков. Был он уже немолод и собирался сказаться больным, чтобы уйти на покой – об отставке по возрасту ведь в ту пору и слыхом не слыхивали – но за эту работу ему причиталась крупная доплата к положенной по выслуге лет сумме, и он охотно согласился потрудиться еще пару лет в провинции. Тут-то ему «Масть» и подвернулась. Бывший сыщик грохнул на нее все свои сбережения – и не прогадал. А новое заведение, открывшееся на месте бывшего притона, поименовал просто и безыскусно – «Луна и грош». «Луна» – потому что предназначалось оно в первую очередь для недавних сослуживцев, а «грош» – потому что кормили в нем хотя и сытно, однако незатейливо и недорого. Юн сразу сделал ставку не на цены, а на оборот. Никаких разносолов, никаких диковинных яств – простая еда, необходимая и доступная для тех, кто живет на жалованье. Нет, можно было заказать и что-нибудь этакое по случаю дня рождения или, наоборот, проводов в отставку, повара у Юна были отличные – но договариваться об исключении следовало дня за три, самое малое.
Прозвание свое Юн носил недаром – котелок у него варил неплохо, причем во всех смыслах. Заведение ждал успех. Разумеется, посещали его не только сыщики. Кому неохота сытно поесть за приемлемую цену? Да еще и знать, что не обманут, не обсчитают, тухлятину не подсунут? И вдобавок в «Луне» всегда спокойно. Выпивку там подают, конечно – а вот надраться и устроить пьяный дебош не получится, всегда найдется кому выставить буяна, а заодно и препроводить в дом по соседству, где с него спросят за противоправные действа. Да и вообще – устраивать драки прямо на глазах у сыщиков… увольте, дураков нет. По крайней мере, таких дураков. Хорошее заведение, тихое. И кормят в нем хорошо. Быстро ли поесть, душевно ли посидеть за чарочкой, обильно закусывая ее содержимое – «Луна» годилась и для того, и для другого.
За пару сотен лет измениться может многое – но в «Луне» все осталось совсем как в давние времена. По-прежнему кормили в ней сытно, просто и дешево. По-прежнему на вывеске красовался развеселый мышонок в поварском наряде. Под присмотром большой и очень бдительной луны он сжимал в правой лапке длинную деревянную ложку и помешивал ею в котелке, из которого так и валил пар, а в левой лапке мышонка блестел большой квадратный грош. По-прежнему здесь не знали отбоя от посетителей. По-прежнему владело заведением семейство Юн. По-прежнему очередной его владелец сначала служил в сыскной управе, а уж потом выходил в отставку и принимал хозяйство, а с ним и традиционное прозвище Полный Котелок. И, разумеется, по-прежнему в нем столовались сыщики. «Луна и грош» была их излюбленным местом. Сюда они забегали, чтобы перекусить на скорую руку перед тем, как мчаться на очередное расследование, здесь справляли дни рождения, играли свадьбы, праздновали повышение и провожали отставников. И, конечно же, здесь лончаки проставлялись в первый день своей службы.
Шан и Най подошли к «Луне» хоть и не сговариваясь, хоть и с разных концов улицы, но одновременно. Что поделать – можно два года в упор друг друга не видеть, можно два года друг с другом почти не разговаривать. Но если при этом два года быть напарниками, даром такое не проходит.
– Господин Най, господин Шан, милости просим! – приветствовал их нынешний Юн, тощий и юркий, как мышонок с вывески. Говорят, это у них семейное – все Юны всегда были невысокими и худыми. – А ваш лончак вас уже дожидается.
Действительно, в нише в самом конце зала обнаружился Тье. Шан заприметил лончака сразу же. А вот Тье не мог заметить никого по очень простой причине: он спал, уронив голову на ворох бумаг. На столе перед ним красовалась тушечница и большая чашка.
– Он что, напился? – с непритворным удивлением спросил Най.
– В моем заведении? – возмутился Полный Котелок.
Трудно сказать, какое именно предположение возмутило его сильнее – то ли что в «Луне» могут споить, да еще лончака, то ли что кто-то, тем более сыщик, мог отдать предпочтение какому-нибудь постороннему кабаку и уже оттуда притащиться пьяным, то ли что посетителя могли и вообще впустить вусмерть пьяным.
– Как есть трезвый. Он тут уже, почитай, целый трилистник сидит. Как пришел, спросил чашку сливового отвара и тушечницу, и вот с тех самых пор ничего больше не заказывал. А недавно и вовсе уснул.
Шан мысленно улыбнулся. Что ж, дело житейское. Молодой еще. Бывает. Не терпится парню себя показать. Спасибо и на том. Это определенно лучше, чем бездельник и неуч, уверенный, что за него должны не только все разжевывать и в рот ему вкладывать, а еще и глотать за него, да так, чтобы ему в желудок само попало.
Шан слегка встряхнул Тье за плечо.
– Просыпайся, лончак, – негромко произнес он. – Следствие прибыло.
Тье проснулся сразу же, легко и полностью, как просыпаются только очень счастливые мальчишки. Собственно, мальчишка он и есть. И даже улыбка его растерянная сейчас совсем как у подростка.
