Но Тонкая Ива иногда вспоминала его, любуясь двумя аккуратными пристройками и садом – за минувшие годы и этот дом замечательно похорошел. Двое приходящих слуг, муж и жена, помогали Ласточке справляться с домашними хлопотами. Поначалу она отказывалась, но свекровь твердо стояла на своем: трое детей впридачу к прочей работе – так и надорваться недолго. А надорваться Ласточке никто не позволит, и все тут. Слишком хорошо Бай Тонкая Ива помнила, как надорвалась сама. Врагу такого не пожелаешь – тем более Ласточке, любимой невестке, любимой золовке, любимой жене и любимой матери. Ива и не чаяла увидеть внуков. А у нее их трое – два мальчика и девочка. Красотой все трое пошли в отца, крепостью здоровья и силой – в мать. Впрочем, Ива бы очень удивилась, скажи ей кто сейчас, что ее невестка отменно дурна собой. Что – она сама когда-то так думала? И даже говорила? Да не может быть! Неужели она когда-то могла измыслить такую глупость?
Как она поладила с невесткой?
Это кто еще с кем поладил…
… – Счастливая ты… – со вздохом повторила Янтарная Бусина. – У меня вот не получилось. Уж и не знаю, где я оплошала.
– Все так скверно?
– Хуже некуда. Ивушка, она не просто так молчит, она затевает что-то. И я ведь понимаю, что. Деньги она тайком откладывает.
А вот это и в самом деле очень плохо…
– Голову заложить готова, уйти она собирается. Потому и копит. А я бы для нее об стенку расшиблась, вот ей-слово. Поговори ты с ней, прошу тебя. Может, что и получится поправить…
– Не получится, – покачала головой Тонкая Ива. – У меня – не получится. Как ты себе это мыслишь? Я ведь твоя подруга – разве станет она меня слушать? А вот Ласточку послушает. Они ведь дружны. Я Ласточку попрошу… в гости на днях пригласим, предлог какой-нибудь придумаем…
Глядя на умоляюще стиснутые руки подруги, Тонкая Ива не знала, что придумывать предлог для разговора не придется, и состоится он куда раньше, чем ей думалось.
Почтенное заведение, куда направлялся Шан, было одним из старейших в Далэ – а если учесть его предысторию, то возможно, и самым старым. Пару сотен лет назад на его месте обретался трактир совсем иного пошиба. Названия его Шан в точности не помнил – то ли «Длинная масть», то ли «Долгая масть». В общем, какая-то масть. Да хоть бы и долговязая – велика ли разница, если и так понятно: игорный притон. И, судя по смутным слухам двухсотлетней давности, не только игорный. Такая была приличная, можно сказать, добропорядочная улица – и вот поди ж ты! Хотя ничего удивительного. Это всякая шелупонь тихарится по убогим шалманам и грязным вертепам где-нибудь в Подхвостье – а рыба покрупнее и заводь себе ищет поспокойнее. Однако блистательная криминальная карьера «Масти» закончилась внезапно и бесславно, когда почти по соседству с нею тогдашний наместник выделил здание под следственно-сыскную управу. Власти еще не оценили по достоинству новомодную столичную придумку, привычно довольствуясь обычной стражей. А вот завсегдатаи «Масти» мигом поняли, что вольготные деньки миновали, и пора уносить ноги подобру-поздорову. Публика, еще вчера дневавшая, а то и ночевавшая в «Масти», едва ли не в одночасье рассосалась по другим заведениям схожего толка – пусть не таким удобным, не таким шикарным, зато подальше от ищеек. Тех, кто по глупости или бесшабашности остался верен «Масти», не хватало, чтобы наполнить деньгами кошелек ее владельца. А когда большую их часть сыщики прихватил и за шиворот, стало ясно, что «Масть» пора продавать, пока вежливые умники с нашитой на форменную одежду луной не докопались до подлинного масштаба того, что творилось в таком благопристойном с виду трактире. Однако продать «Масть» оказалось не просто нелегко, а практически невозможно. Мошенники, игорные воротилы, скупщики краденого и прочие их собратья шарахались от управы, как белки от куницы, а обычные горожане попросту не желали связываться с заведением, заслуженно обладавшим дурной славой: купить-то можно, да кто туда ходить станет? Дело известное – можно змеиные яйца купить, да вот курицу из них вовек не высидишь. Это ж не прибыль, а чистое разорение будет. Хозяин «Масти» уговаривал, сулил золотые горы и яшмовые луга, бледнел, скрипел зубами и подсчитывал убытки – а табличка «Продается», сменившая вывеску, упорно не желала покидать свое излюбленное место над дверью трактира. Кто не знает, может подумать, что теперь он так и называется. За полтора года «Масть» подешевела вдвое, потом цену пришлось скинуть еще раз, но и тогда никто не соблазнился. Однако боги и духи все же прислушались к мольбам незадачливого пройдохи и послали ему покупателя. Похоже, решили, что шутка получится недурная – мало того, что они сыщицкую управу рядом с «Мастью» подсудобили, так ведь купил бывший притон у поиздержавшегося уголовника не кто иной, как сыщик. Точнее, бывший сыщик.
