Это имело смысл. Грибы и деревья растут в большой дружбе. Уж столько-то у Тье лесного знания хватало, чтобы понять. В родной деревне его матери любой ребенок лет пяти-шести уже знает, как выращивать грибы, чтобы лес был здоровее и изобильнее. Именно этим и занимался его отец вместе с малышней, раз уж настоящему лесному мастерству учиться уже поздно. Да и сам Тье с малых лет под маминым присмотром устраивал грибные грядки. Четыре части дерновой земли, три – прелых листьев, две – перегнившего в труху дерева и одна – глины. Он перелопачивал эту смесь, пока лопата не выворачивалась из неловких еще детских рук. А потом – еще раз. И еще. Сам готовил смесь, сам выкладывал ее на приготовленный слой конского навоза. А потом клал в садовую лейку раскрошенные шляпки старых грибов и ждал несколько дней. Его руки до сих пор помнят сопротивление лопаты и тяжесть лейки, из которой он поливал грибную делянку водой со спорами. Он и посейчас не забыл этого умения. Ушастику Дуду в благодарность за шулерские секреты он устроил целых три грибные грядки, и зеленщик не мог нарадоваться на выручку за крапчатки, белоголовики и лесные кулаки. Однако то грибы не слишком прихотливые, готовы расти хоть у огородника на соломенной шляпе. Но чтобы байрачники?
Их ведь не зря лесные жители прозывают еще и домоседами. Байрачники – грибы капризные, на свой лад в упрямстве не уступят аране. Хорошо и охотно они произрастают только в байрачных лесах, оттого и такое имя носят. А в любых других покуда их вырастишь, намаешься. Эти грибы с тонким привкусом ореха – не только деликатес, но и редкость. И в любом случае они не растут на севере!
– Но ведь байрачники не растут на севере! – ахнул Тье.
– Правильно, – подтвердила Пролеска. – В естественной природе они с араной не встречаются. Зато как встретились, тут же у них и случилась любовь с первого взгляда. Байрачники на радостях вообще с ума посходили. Лезут и лезут из земли, будто их гонит кто. Прямо земли под грибами не видно. А арана блаженствует. Все сеянцы взошли, все крепенькие, здоровые. Я не утерпела, к бабушке твоей съездила, чтобы она магов наших лесных уговорила посмотреть.
– И как – уговорила? – спросил Тье, не сомневаясь в ответе.
– Так ведь им и самим интересно! Мигом подхватились. Они мне восемь саженцев ускорили на пробу. Такая красота сказочная! Деревья сильные, здоровые, семена дают исправно, и все всхожие. И точно такие же целебные. А уж если магический подрост не хуже природного дерева, то все получилось правильно. Скоро по всему королевству будут арану выращивать.
Неудивительно, что мама ни словечка не написала о своих опытах. Сглазить
– С ума сойти, – потрясенно выдохнул Воробей. – Мама, ты… да у меня просто слов нет!
Сказочная красота – и сказочное лекарство. Для всех.
Сколько поколений лесовиков и садовников – и все впустую… и вдруг – деревенская девчонка Хао Пролеска, покинувшая родные края, чтобы остаться рядом с мужем…
Воробей еще не знал, не мог знать, что пятнадцать лет спустя король пожалует всему роду Хао ранг лэ – за арану, растущую по всей стране усилиями Пролески. Что Зимний Костер доживет до этого дня. Что и Шелковый Кошель доживет – и будет надсадно выть, захлебываясь душевным гноем: ведь не выгони он сына, теперь он тоже мог бы вкушать почет и значиться вельможей… но все его золото не купит ему и вершка земли в тени славы Хао Пролески, жены его бывшего сына, которую он когда-то велел волочить за косы…
Ничего этого Воробей, понятное дело, не знал – ведь гадальщика, чтобы открыть ему будущее, рядом с ним не случилось. Но что совершила его мать, он понимал. И ком в горле никак не хотел проглатываться.
– Знаешь, – сипло выдавил он, – если я во всю свою жизнь хоть десятую долю сделаю того, что ты, значит, можно сказать, что прожил ее не зря.
– Так тебя для этого вроде бы два года учили, – заметил отец.
– Вроде бы да, – все так же сипло ответил Тье.
– Ну, вот и расскажи, чему тебя там учили и как.
– Я ведь вам писал! – напомнил Тье. – Подробно!
– Да в жизни не поверю, что ты так уж обо всем взял и написал!
– Почему это? – Тье потихоньку начал приходить в себя.
– А то я тебя не знаю! Ты же половину своих выходок в памяти не удержишь, столько их. Как сядешь писать, так у тебя уже новые в голове, о старых ли помнить – разве нет?
– Пожалуй, – подумав, согласился Воробей.
– Да и в управе Сиана и кроме твоих проделок наверняка много интересного случалось. Вот хотя бы Проверяющий Бун.
– А что – Проверяющий Бун? – со всей невинностью, на какую он был способен, поинтересовался Тье.
– Бун? – нахмурился дедушка. – Погоди – это Баклажан, что ли?
– Он самый, – ухмыльнулся Волчьи Брови.
– Бун Баклажан… что-то припоминаю… – неуверенно произнесла мама. – Это еще в Ланлине было?
