Я постоянно слышал это слово: с трибун, с экранов, по радио. Взъерошенные ораторы в рабочих блузах с яростным блеском в глазах отовсюду призывали к бдительности, требовали выявления скрытых врагов революции и передачи их беспощадному суду народа. Эти ораторы всегда говорили одно и то же: враги сопротивляются победоносному шествию революции по планете; саботируют решения Народного Совета; срывают бесперебойное снабжение гивейского населения продуктами; вносят неразбериху в управление обществом и панику в умы людей, хотят устроить контрреволюцию и свергнуть народную власть... Но кто конкретно был виновен во всём этом, ни один из ораторов никогда не сообщал. Виновным мог оказаться каждый. Поэтому среди людей, подобно болезненной язве, стали нагнаивать подозрительность и страх, которые порождали всеобщую апатию и недоверие ко всему.
Я прислушался: Юли дышала ровно и почти неслышно. Наверное, уснула. Она тоже постоянно спрашивала меня: кто враг? Передачи Народного Радиовещательного Центра у неё вызывали недоумение, и даже возмущение, потому что она твёрдо знала, что судить людей только за то, что они не разделяют взглядов новой власти это жестоко и несправедливо.
А вот мой новый начальник, Ен Шао так совсем не считал. Ен – по здешним меркам вполне зрелый человек, в прошлом служащий какой-то небольшой фирмы, а теперь руководитель местного отдела ОЗАР (органы защиты революции) – был твёрдо уверен в том, что бывшие промышленники и толстосумы только и ждут удобного момента, чтобы снова взять власть в свои руки, и потопить революцию в крови, как это уже было однажды с народным вождем Квой Сеном. Вот почему нужно постоянно быть начеку: враги до конца не уничтожены, они только слились с народной массой, затаились, подобно коварной змее, выжидая удобный момент для нападения. Ведь революция отняла у них всё и передала награбленные ими богатства народному правительству, поэтому они и ненавидят народную власть.
Что ж, мне трудно было судить о правомерности подобных суждений, ведь я здесь находился слишком мало времени, и, вероятно, ещё многого не знал и не понимал. А Ен родился и вырос под этим солнцем, и кому, как не ему, знать все тонкости нынешней ситуации на планете и политики народного правительства? И, тем не менее, с каждым днём у меня возникало всё больше вопросов, на многие из которых ответа я не находил.
Революция стремительным ураганом пронеслась по планете, сметая на своём пути всё, что сопротивлялось напору вооруженных народных масс. Никто не задумывался, не останавливался ни на минуту, словно боясь, что не хватит сил докончить начатое. Вся власть на планете перешла в руки Народного Совета, который организовал и двинул на прежних правителей народные массы. Опьяненные неожиданной свободой и заманчивыми обещаниями скорой лучшей жизни, люди вдруг растерялись перед вставшими во всей своей остроте новыми проблемами.
Всё, что было до этого – стремительное и победоносное шествие по планете под знаменами революции и свободы – казалось, само влекло вперёд, не оставляя времени на раздумья. Все были охвачены единым революционным порывом, готовые исполнять любую волю новых вождей, не рассуждая и не сомневаясь при этом. Ведь те, кто повёл их за собой, должны были видеть цели и знать пути к свободе и благоденствию, а иначе, зачем они повели на бой свой народ, пообещав ему все сокровища мира?
И вот настал долгожданный час победы. Казалось, вместе с поверженными памятниками прежних вождей и вставшим над планетой солнцем свободы, должна была прийти и та сытая, беззаботная жизнь, ради которой все они сражались и умирали. Но вместо этого народу Гивеи достались разрушенные во время революционных боёв города, бездействующие фабрики и заводы (кто-то из военачальников, руководивших восстанием, отдал приказ не жалеть ничего, что было связано со старым режимом), разграбленные хранилища продовольствия и выжженные поля, на которых уже ничего не росло. Всё нужно было создавать сызнова, а на это уже не было ни сил, ни энтузиазма.
Народ надеялся, что все блага придут к нему сами собой и сразу, стоит только уничтожить ненавистных диктаторов, ущемлявших его свободы и разделить между собой богатства планеты. Но оказалось, что богатства эти только казались несметными. Хватило их далеко не всем. Большинство населения осталось, как и прежде, жить в нищете.
Пользуясь неразберихой первых лет после свержения прежнего режима, тогдашней слабой организованностью народной власти и непрекращающейся нуждой народа, которая с каждым годом становилась всё более вопиющей, на планете активизировалась преступность, в условиях нового времени тоже сменившая свою личину. Лишённые всякой морали и принципов, уголовные элементы всех мастей сбивались в крупные, хорошо вооруженные банды, совершавшие дерзкие налёты на склады Народного Совета и переправлявшие награбленное продовольствие и товары на Южный материк, где всё это обменивалось на наркотики и золото. Наркотрафик шёл с юга в северную столицу Шаолинсеу, оседая в многочисленных подпольных притонах.
