- Во всяком случае, ей надо как-то развеяться, а эта поездка отвлечет её, хотя бы на время, - сказал я, как о чём-то уже окончательно решённом.
Ен почувствовал интонацию моего голоса и косо взглянул на меня.
- Я понимаю, что сейчас совсем не до отдыха, но и ты войди в моё положение.
Мне не хотелось давить на него. Я хотел решить этот вопрос по взаимному согласию. Ен понял мои намерения и дружелюбно улыбнулся в ответ.
- Ну, о чём ты говоришь, Максим? Конечно же, поезжай раз надо! Я прекрасно понимаю, что из-за этого ты и сам, как не в своей тарелке. Какая уж тут работа!
- У меня к тебе ещё одна просьба, официальная.
- Да, говори.
- До моего возвращения не выпускай Наоку. Обещаешь?
Несколько секунд Ен мялся в нерешительности. Потом, видя мою настойчивость, махнул рукой:
- Хорошо! Ради нашей дружбы, возьму это под свою ответственность.
- И последнее. Ты не мог бы дать нам с Юли гравиплан? - Я положил руку ему на плечо. - Сам знаешь, какая сейчас неразбериха с транспортом, а я ни хочу омрачать нашу поездку ещё и этим.
- Гравиплан? - Ен на минуту задумался. - Ну, что ж, пожалуй, я смогу устроить и это, но только не раньше, чем через два дня! Нужно подготовить машину. Идёт? Вот и отлично!
- Куда мы летим? - неожиданный вопрос Юли прервал мои раздумья.
Я посмотрел на неё.
- В Линь-Шуй, южную столицу.
- Линь-Шуй... - задумчиво повторила она. - Ведь в переводе это «храм у воды», правильно? Какое красивое название!
Юли обняла меня сзади за шею, прижалась щекой к моей щеке. Голос её сделался игривым.
- А что мы будем там делать?
- Отдыхать... А вообще-то, мне нужно повидаться там с одним человеком и узнать у него кое-что по работе... Садись рядом! - Я мягко и нежно взял её за локоть, усаживая в штурманское кресло рядом с собой. - И пристегни ремни!
- Ты боишься за мою жизнь? - спросила она, как будто удивившись этому.
- Ещё бы! Ты самое дорогое, что когда-нибудь было у такого непутевого парня, как я!
Выражение её глаз мгновенно изменилось, но я не понял, как именно. Она порывисто бросилась мне на шею, уткнулась носом в мою щёку, и я задохнулся ароматом её волос.
- Максим!
- Юли! Ну, будь хотя бы чуточку благоразумнее! Мы же разобьёмся!
- Не буду, не буду!
Она подняла ко мне пылающее от волнения лицо. На глазах у неё блестели слёзы. Зажмурившись, она затрясла головой, словно пытаясь стряхнуть их.
- Когда ты так говоришь, я не могу быть разумной! Ведь я – дура! Правда, Максим. Дура!
Я на мгновение окунулся в её глаза, чувствуя себя утлым судёнышком в безбрежном просторе янтарного океана.
- Нет, правда-правда! - доказывала она с каким-то детским упорством. - Ведь подумать только, когда-то я ещё размышляла над твоим предложением жить вместе! А ты вернулся ко мне, несмотря на всё! И как будто ничего не было... Родной мой!
Она подарила мне такой долгий и крепкий поцелуй, что я едва не задохнулся.
- Ну, я тоже порядочный осёл! - сказал я, отдышавшись и чувствуя, как бешено колотится сердце в груди, отдаваясь гулкими ударами в висках. - Бросил тебя одну, и ради чего? Самовлюбленный идиот!
- Нет, не надо! - Её быстрая рука протянулась ко мне, и я почувствовал, как её тёплые пальцы легли на мои губы. - Не говори так! Значит, это было нужно… для нас обоих. Мы оба должны были понять, чего стоят наши чувства, должны были проверить себя…
Я на мгновение окунулся в её глаза, чувствуя себя утлым суденышком в безбрежном просторе океана. Невольно пришедшие на память строки сорвались с моих губ:
Твои глаза – янтарный омут грёз.
Я утонул в нём, времени не зная.
В них целый мир из радости и слёз.
Я в нём живу, надеясь и мечтая…
- И о чём же ты мечтаешь? - негромко спросила она, после некоторой паузы, склоняясь ко мне. На губах её играла возбуждённая улыбка.
- Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.
Она так долго всматривалась в моё лицо расширившимися зрачками, что я снова почувствовал лёгкое головокружение, погружаясь в эти бездонные омуты.
- Теперь ты будешь мой… до самой смерти! Навсегда – хамеша!
Как это было сказано! Душевная сила и твёрдость, прозвучавшая в её голосе, заставили меня внутренне содрогнуться. Словно зачарованный, я снова погружался в её глаза, в её расширившиеся зрачки, на дне которых всё сильнее разгорался таинственный и обжигающий пламень.
«Боже мой! Как же она прекрасна!» - единственная сумасшедшая мысль носилась в моей голове необузданным ураганом, и каждая клеточка моего тела тревожно сжималась в сладостной истоме, пытаясь и не в силах объять это безбрежное море красоты и нежности, исходившее от неё... Да, и возможно ли такое?
