- Ты хочешь домой?
- Хочу! - быстро сказала она, и в её голосе прозвучало упрямство капризного ребенка, совсем не знакомое мне. - Я хочу умереть на нашей Земле! Среди её полей, в её травах, под её небом! Я хочу возвращаться туда снова и снова! Ведь я ещё ничего не успела сделать в своей жизни для Земли, для её людей. Что они вспомнят обо мне?.. Да и будут ли вспоминать вообще? - с горечью усмехнулась она.
- Да с чего ты взяла, что мы будем здесь до самой смерти? - не выдержал я и с досады стукнул кулаком по подлокотнику своего кресла.
- Я знаю... я чувствую это... - совсем тихо промолвила она и замолчала, глядя на далёкий горизонт.
Я не нашёлся, что ответить ей на это и лишь ещё больше расстроился. Совсем недавно такая весёлая, теперь Юли сидела, не проронив ни слова, и упрямая морщинка, обозначившаяся на гладком лбу между бровей, выдавала её невесёлые мысли. Когда на горизонте появилась узкая тёмная полоса, Юли немного оживилась. Указав на горизонт пальцем, спросила:
- Что это?
- По всей видимости, город. - Я сверился с картой, замерцавшей на лобовом стекле. - Да, здесь должен быть город. Невесёлое название – Аполлион.
- Действительно, - согласилась Юли, и как-то странно посмотрела на меня.
Я понял, что мои слова прозвучали подтверждением её мыслей о смерти. Чтобы самому не думать об этом, я стал всматриваться в приближающийся горизонт.
Спустя полчаса весь город был уже, как на ладони. Приземистые прямоугольные дома с плоскими крышами и стенами из белого песчаника образовывали узкие улочки, переплетавшиеся ходами замысловатого лабиринта. К восточной окраине города почти вплотную примыкали густые леса, изгибавшиеся крутой дугой и уходившие на юг, к отдалённым горным хребтам, горевшим на закатном солнце недобрым алым огнём. Где-то за ними, если верить карте, должна была располагаться южная столица Гивеи.
Странно, но город, к которому мы приближались, с высоты нашего полёта казался каким-то безжизненным. Как ни всматривался я, нигде на ещё освещённых солнцем улицах не видел ни людей, ни повозок, ни каких-нибудь других признаков жизни. Мёртвый город...
Я слышал, что здесь, в южных провинциях, такие поселения встречаются нередко. Люди уходили с обжитых мест в поисках лучшей жизни и уже не возвращались больше назад. Вот и стояли эти мёртвые города и посёлки, продуваемые всеми ветрами, внушая скорбь и страх случайным путникам...
Я вдруг поймал себя на мысли, что невольно тоже вернулся к теме обречённости и смерти. Что это со мной? В это время Юли настойчиво затрясла меня за руку. Я удивлённо посмотрел на неё, и удивился ещё больше, когда увидел наполненные тревогой глаза любимой.
- Что? Что случилось?
- Смотри! - Юли указала рукой в сторону приборной панели.
Бросив быстрый взгляд в указанном направлении, я почувствовал, как колючий холодок пробежал по моей спине. Оранжевый светящийся квадратик высотомера, словно испуганный кем-то, быстро прыгал вниз по шкале. Что это? Мы падаем?
Едва указатель достиг критической трёхсотметровой отметки, как вспыхнула и замигала красная лампочка в сопровождении отрывистого сигнала тревоги.
Юли смотрела на меня широко раскрытыми, вопрошающими глазами. Но если бы я знал, что происходит с гравипланом! Лихорадочно перебирая тумблеры на приборной панели, я почувствовал, как холодный пот струиться у меня по лбу. Указатель высотомера миновал критическую отметку и неуклонно продолжал ползти вниз.
- Пристегни ремни! - прохрипел я и, видя, что в растерянности Юли не может справиться с замками, сам защёлкнул их на её кресле.
Едва я сам успел откинуться на спинку сидения и вжать голову в плечи, как с громким хлопком отстрелился стеклянный купол кабины, и стремительный вихрь подхватил меня, бросив куда-то вверх. В ту же секунду я увидел темнеющее вечернее небо у себя над головой, затем изогнутую дугой линию горизонта, словно залитую кровью. В следующее мгновение я почувствовал резкий рывок – это раскрылся парашют. Огляделся по сторонам, насколько это позволяло посадочное кресло.
Юли катапультировалась чуть раньше, и сейчас купол её парашюта был прямо у меня под ногами. А где же гравиплан?.. Я поискал его глазами, но не увидел. Лишь минуту спустя, по звуку оглушительного взрыва и ослепительной зарнице у себя за спиной понял, что гравиплана у нас больше нет. Теперь всё моё внимание было сосредоточено на Юли. С замиранием сердца я следил за тем, как её парашют приближается к земле. Вот, наконец, мягкий толчок, облачко пыли, взбитой тормозными струями газа, и громадный белоснежный купол стал медленно опадать на сухую землю. Я опустился метрах в пятидесяти от неё. Непослушными от нетерпения пальцами отстегнул ремни и со всех ног бросился к любимой.
Юли, потрясённая случившимся, всё ещё сидела в кресле. Я помог ей разомкнуть замки, заглянул в глаза.
- С тобой всё в порядке?
Она смотрела на меня тревожным взором, и вдруг разразилась громкими рыданиями, давая выход чувствам. Накопившееся нервное напряжение трясло и мои руки.
