Юли не стала возражать. Она обулась и, не одеваясь (бояться любопытных глаз здесь было нечего), направилась к ближайшим деревьям. Я проводил её взглядом, немного завидуя любимой: сейчас я тоже с удовольствием сбросил бы с себя всю одежду и побродил бы голым по лесу, подставляя тело свежему ветру и солнцу. Но на мне лежала обязанность, как на настоящем мужчине, позаботиться о своей женщине. Я расколол спелые плоды о камень. Пальцы покрылись липким млечным соком. Слегка лизнув кремовую мякоть, я убедился, что она сладкая на вкус. Прекрасно, значит, с голоду мы не умрём.
На берегу лесного озера мы провели весь день. Я хотел идти дальше, как только мы подкрепились и немного отдохнули, но Юли уговорила меня остаться здесь до утра. Ей очень понравилось это место, и я уступил просьбам любимой.
Действительно, величавое спокойствие леса, наполненного радостным гомоном птиц, шумом ветра и лёгким плеском воды о прибрежные камни, успокаивало и расслабляло, рождая в душе чистые и светлые чувства. Пожалуй, впервые за время нашего пребывания здесь, на Гивее мы, наконец, смогли остаться вдвоём на природе, забыть на время и о войне, и о царящей вокруг разрухе, и о голоде, и о страданиях людей на этой планете. Мысли, тяготившие меня тяжёлым каждодневным грузом с тех пор, как мы оказались здесь, на время ушли, и в мою душу пришёл долгожданный покой. Я знал, что Юли сейчас чувствует то же самое. Здесь, в первозданной лесной глуши, нас окружали лишь умиротворение и спокойствие, почти как в мечтах моей любимой.
Мы любили друг друга прямо на мягкой траве, под ветвями душистого кустарника, и над нами, в высоком ночном небе, плыли вечные и безучастные звёзды, завораживая и маня с собой в неведомые глубины пространства. Это было настоящее, ни с чем несравнимое блаженство. Никогда раньше Юли не была так необузданно ненасытна в любви, как в эту ночь. Её сладостные стоны и вздохи разносились над спокойной гладью озера, будоража ночную тишину. Лишь под утро, обессиленные и счастливые, мы уснули в объятьях друг друга, укрывшись густыми травами.
На второй день нашего пути плоское нагорье, поросшее редколесьем, сменилось густыми зарослями, почти джунглями, и идти стало значительно труднее. Душные испарения стелились над почвой, не в силах подняться выше, сквозь густые кроны деревьев. Лианы спускались с их ветвей, путались в колючем кустарнике. К полудню мы совершенно выбились из сил, изодрав одежду и исцарапав в кровь руки и ноги. Юли была на грани отчаяния. Сделав привал, мы присели отдохнуть на ствол поваленного дерева. Юли молчала, но её мысли без труда можно было прочитать по глазам: ничего себе приятная прогулка!
Я прекрасно понимал её, но что я мог поделать? Ведь другого пути не было.
Воздух здесь стал почему-то тяжелее и удушливей. Это насторожило меня. Оставив, Юли отдыхать на стволе дерева, я пошёл вперёд разведать дорогу. С трудом, продравшись сквозь густой кустарник, я увидел, что лес отступает вглубь, а прямо передо мной разворачивается пустое пространство, поросшее какой-то растительностью грязно-бурого цвета. Это очень напоминало обширную лесную поляну, уходившую вправо. Противоположная же кромка леса была от меня в шагах пятидесяти. Над поляной стелились душные испарения, поднимались в небо и колыхаясь на солнце зыбким миражом. Вдруг до меня дошёл очевидный факт: передо мной самое настоящее болото, а вовсе не поляна! Вряд ли нам с Юли не удастся пройти здесь без риска утонуть в топкой трясине. Это неожиданное открытие окончательно расстроило меня. Я вернулся к любимой. Она устало посмотрела на меня. Спросила:
- Ну что там?
- Там болото!
Я сел рядом с ней на дерево.
- Болото? Как же теперь быть?
В голосе Юли не было ни сожаления, ни отчаяния – только усталое безразличие.
- Попробуем перейти на другую сторону... Кажется, я видел там тропу...
- В болоте? - Юли с сомнением посмотрела на меня.
Действительно, она права и положение наше, прямо скажем, незавидное. И самое ужасное то, что сейчас я совершенно не знал, что делать дальше. Усталость охватила и меня. Я опустился прямо на траву подле ног Юли, положил голову ей на колени, и закрыл глаза. Помедлив, она нежно погладила меня по волосам. Несмотря ни на что, это её нежное прикосновение доставило мне несказанное удовольствие. Вдруг она тихо позвала меня:
- Максим!
Слабая тревога, прозвучавшая в её голосе, заставила меня сразу же открыть глаза.
Солнечные лучи падали сверху, затемняя лицо Юли, склонившейся надо мной. Не произнося больше ни слова, она указала взглядом куда-то в сторону и вправо. Я удивлённо поднял голову, посмотрел в указанном ею направлении, но сначала ничего не увидел там, ослеплённый ярким солнцем. Лишь приглядевшись, я различил в двадцати шагах от нас, со стороны болота, неподвижную фигуру человека, остановившегося в кустах среди низкорослых деревьев. Я быстро выпрямился, пристально вглядываясь в незнакомца.
