- Уже поздно. Девушке не безопасно оставаться здесь одной! - покачал головой Лю Инь. - Пойдём в дом. Мы принесли тебе славный улов!
- Хорошо отец.
Аюми бросила на меня быстрый взгляд и покорно последовала за своим отцом, взяв брата за руку.
* * *
В этот день шёл проливной дождь, и рыбная ловля была невозможна. Потоки воды обрушивались на землю серой стеной, стекали звенящими водопадами с крыш домов. Делать было особо нечего, и я сидел у окна, тоскливо взирая на промокший мир.
Лю Инь возился с прохудившейся сетью. Джиро пристроился под навесом у входа и что-то вырезал отцовским ножом. Аюми занималась готовкой у плиты.
Какой-то шум раздался снаружи, когда она проходила мимо меня, чтобы выплеснуть грязную воду в лужу на улице.
- Что там? - спросил я.
Аюми замерла на пороге дома, всматриваясь куда-то вдаль, и вдруг на лице её появилось напряжение.
Шум на улице усилился, послышались чьи-то отдалённые голоса, приближавшиеся с каждой минутой. Я быстро поднялся со своего места и вышел на крыльцо. Слева, со стороны храма, бежали двое мальчишек, испуганно вопя на всю улицу:
- Хагетама! Хагетама! Спасайтесь! Спасайтесь все!
- Хагетама? - Лю Инь вскочил с лавки, как ошпаренный, и подбежал к двери, высовываясь наружу и опасливо озираясь по сторонам.
Мальчишки пробежали мимо нас, не замечая луж, грязные и мокрые от дождя. Джиро посмотрел им вслед и нерешительно оглянулся на отца. Лю Инь испуганно схватил Аюми за руку и торопливо заговорил:
- Дочка, дочка! Скорее прячься! Скорее за дом, в потайную яму, чтобы они не увидели тебя!
- Отец! Я не боюсь их! - презрительно воскликнула девушка.
- Родная! Ради Всевышнего, не противься мне! Ты и Джиро – это всё что осталось у меня в этом мире!
Лю Инь молитвенно сложил руки и на глазах у него появились слёзы.
По улице в рассыпную уже бежали испуганные люди, торопливо прятались по своим домам, поспешно запирая двери и ставни на окнах.
- Что происходит? - не понимал я.
- Это хагетама! - воскликнул Лю Инь. - Они снова пришли к нам! Камал! Умоляю! Убеди Аюми, спрятаться! Если они найдут её... - Губы его задрожали, и он замолчал, не в силах произнести больше ни слова.
Я посмотрел на девушку. Брови её нахмурились.
- Хорошо! Я спрячусь, отец. Не бойся за меня. Подумай лучше о Джиро.
Аюми решительно направилась за угол дома, а Лю Инь схватил сына за руку и увёл с его улицы.
В это время на площадь, перед храмом, грохоча, выехали две машины армейского типа. Из них выпрыгнули девять крепких молодцов. Все они были с обритыми наголо черепами, голыми мускулистыми торсами, разукрашенными устрашающими татуировками. У многих в ушах и носах блестели серьги или кольца. Потрясая широкими плоскими клинками с загнутыми книзу остриями, какими здесь обычно рубили хворост, и громко выкрикивая непристойные ругательства, они уверенно разбрелись по посёлку и принялись бесцеремонно вламываться в рыбацкие дома и избивать их жителей.
При виде происходящего в сердце моём начал закипать гнев и негодование. Я по-прежнему стоял на пороге дома Лю-Иня, раздумывая, как поступить, когда заметил появившуюся на ступенях храма сгорбленную старуху с палкой в руках. Казалось, она совсем не боялась бесчинствующих бритоголовых. Хромая, она спустилась на улицу и направилась в нашу сторону, не обращая внимания на двух наглых бандитов, бесцеремонно потрошивших храмовые урны для подаяний у неё за спиной.
Бритоголовые здоровяки сразу заметили старую женщину. Громко хохоча и отпуская непристойности в её адрес, они нагнали старуху метрах в двадцати от дома Лю Иня. Один из бандитов с силой пнул её ногой в спину. От его удара беспомощная женщина тяжело упала в грязную лужу, раскинув руки в стороны и выронив свою палку.
- Куда так спешишь, старая? Решила поиграть с нами в прятки? - выкрикнул другой бандит, скалясь в довольной наглой ухмылке.
Первый бандит встал подбоченившись над старухой, охавшей от боли, и спокойно наблюдал за тем, как она пытается подняться на ноги.
- Гнусный ублюдок! - прохрипела старуха, с трудом вставая на колени. - Твоя мать, должно быть, рожала тебя в сточной канаве рядом с червями и дохлыми собаками, раз ты не ведаешь уважения к людям!
Старуха замахнулась на бандита своей палкой, но он с лёгкостью выхватил её у неё из рук и переломил через колено. Презрительно и гневно бросил:
- Ах ты, мерзкая тварь! Ты посмела коснуться своим поганым языком имени моей матери? Да я отрежу тебе этот язык и заставлю его сожрать! А затем выпущу тебе кишки и брошу их на съедение здешним крысам!
- Правильно, Хэг! - поддержал его намерения второй бандит. - Давай, прикончи эту гадюку! Сдерём с неё мерзкую кожу и натянем на пугало в поле! Вот смеху то будет!
Оба громко и отрывисто рассмеялись. Тот, кого назвали Хэгом, выхватил из-за пояса свой тесак и замахнулся им на старуху.
Неожиданно около него появилась промокшая до нитки Аюми. Я даже не заметил, как она оказалась там.
- О, нет! - жалобно простонал у меня за спиной Лю Инь. - Я же велел ей спрятаться! Девочка моя...
