— Я правильно понимаю: этот «храм» или «дом» Энки целиком состоял из драгоценного металла, либо серебра, или был украшен лазуритом и щедро покрыт золотом? - уточнил Кави Рам. - Какое странное сооружение.
— Вот именно! - обрадовался Акира вопросу геолога. - Уже с первых строк мифа обращает на себя внимание именно этот поразительный факт! При этом он отмечается автором мифа на протяжении всего повествования, подчёркивая уникальность строительного материала, избранного «богом» для своего сооружения. А основание Э-Энгуры к тому же было украшено сердоликом или окрашено в цвет сердолика: «Храм, построенный из драгоценного металла и лазурита; чьи сваи вбиты в Абзу,… храм, возведенный из серебра и украшенный лазуритом…».
— А мы прекрасно знаем, что шумеры строили свои дома и храмы исключительно из тростника и глины, - сказала Светлана. - Ну или из камня и кирпича-сырца, но никак не из металла, тем более драгоценного!
— Получается, они как бы предвосхитили развитие строительных технологий на тысячи лет, вообразив себе храм от и до построенный из металла? - удивился Амоль Сайн. - Действительно, необычно. Но могла ли у шумеров так щедро разыграться фантазия?
— Крайне маловероятно, - покачал головой Акира. - Мы прекрасно знаем, что даже сами «боги» в период мегалитического строительства использовали только камень, а металлы употребляли лишь в качестве подсобных приспособлений для скрепления кладки или отдельных элементов конструкций. И никак не драгоценные металлы, заметьте, а обычное железо. Поэтому уместнее всего предположить, что в мифе речь идёт о неком сооружении из неизвестного шумерам металла. Скорее всего, этот металл был серебристого цвета. Отсюда и сравнение его с серебром.
— В Эру Тельца шумерам были известны лишь золото, серебро, свинец и медь, - сказала Светлана. - Это в эпоху примерно третьего тысячелетия до новой эры. А здесь речь идёт о событиях, происходивших как минимум на семь тысяч лет раньше.
— В одной литургической шумерской песне есть строки, посвящённые материалу, из которого был построен храм Э-Энгура, и они звучат несколько иначе, чем в мифе: «Энки… построил, из серебра и лазурита, слитых в единое, свой дом: его серебро и лазурит сияют словно день…».
— Возможно, речь всё-таки идёт о неком сплаве, имеющем серебристо-синий оттенок? - предположил Кави Рам. - А автору, записавшему этот миф, просто не с чем было сравнить его. Вот он и сравнил его с серебром и лазуритом?
— Думаю, так и есть, - согласился с ним Акира. - Кроме того в шумерском языке отсутствовал соединительный союз «и». Так что во всех приведённых мной строках перевод может звучать так: «из серебра-лазурита».
— Может быть, автор просто использует некие метафорические, иносказательные обороты, пытаясь передать увиденное при помощи доступной ему лексики и понятий? - высказал осторожное предположение я.
— Это представлялось бы разумным, если бы необычные свойства Э-Энгуры ограничивались только использованием серебра и лазурита, как строительного материала, - отрицательно покачал головой экзоархеолог. - Но дело вовсе не ограничивается ими. Мы встречаем в повествовании целый сонм удивительных атрибутов этого нового «храма» Энки, которые никак не вписываются в историко-временной фон всей шумерской цивилизации. Например, у этого «храма» «сваи основания» или фундамент «биты в Абзу», и украшены сердоликом. Иначе говоря, имеют красно-коричневый цвет. И поскольку под «Абзу» понимается океан пресных подземных вод, то можно предположить, что основание Э-Энгуры уходит под воду, либо скрыто под поверхностью воды.
— Может быть, речь идёт о ватерлинии, которая имеется и на наших судах? Ниже неё суда почему-то окрашивают в красный цвет, - снова предположил Кави Рам.
— Старая традиция, - улыбнулся Акира. - Ещё со времён до Мирового Воссоединения. Почему так повелось, не знаю. Не исключено, что как раз с тех самых, послепотопных эр. Ведь судоходство тоже досталось людям в наследство от «богов». До Потопа человечество не знало морских судов. Это хорошо видно хотя бы по мифу об Атрахасисе, в котором Энки предупреждает патриарха о грозящем Потопе и приказывает ему выстроить для спасения корабль: «Разрушив свой труд, корабль выстрой! Презри богатства, спасай душу!». На что Атрахасис растерянно сообщает своему «богу»: «Атрахасис уста открыл и молвит, так говорит владыке Эйе: «Я никогда корабля не строил. Чертёж на земле мне начерти ты. Очертанья увижу, корабль построю». На земле чертеж начертал Эйа».
— Да, волне возможно, - задумчиво протянул геолог. - Выходит, мысль о наличии у этого «водного бога» специализации мореплавателя и инженера-судостроителя не лишена смысла.
