— Вы оба правы, - согласился с нами Акира. - И Сид верно подметил: определяющим словом во всех описаниях является «священный» или «небесный». Они используются автором исключительно для того, чтобы подчеркнуть отличие всего описываемого им от привычных ему земных аналогов, выполнявших те же функции.
— Но такие определения могут нести в себе вполне конкретное уточняющее значение, - вразумительно заметила Светлана. - Если не считать мифы простой выдумкой. Люди, современники автора, для которых писалось это произведение, общались с «богами», видели их вживую. Для них «боги» и всё связанное с ними являлось реалиями их повседневности. Поэтому термины «священный» или «небесный» для них были наполнены вполне определённым смыслом. Я хочу сказать, что современники автора были способны хорошо себе представить, что такое «священный тростник», к примеру, или же «священный небесный затвор». Им вовсе не требовалось каких-либо дополнительных описаний и уточнений.
Светлана проникновенно посмотрела на меня, и я снова восхитился её проницательностью и умом.
— Конечно, - подтвердил слова девушки экзоархеолог. - С этим я и не собирался спорить. Но на этом странности «храма» Энки, как вы знаете, не заканчиваются. Далее в мифе заходит речь о неких «музыкальных» инструментах, которые «отдают лучшее священному храму». При всём при этом, некий «алнар-инструмент» самостоятельно играет для самого Энки: «Он заставил лиру, алнар-инструмент, балан-барабан твоих сур-жрецов предлагать всё лучшее его священному храму… сладостно звучали сами собой. Священный алнар-инструмент Энки играл для него сам собой и семь певчих пели».
— Да, довольно необычно для простого музыкального инструмента, - подтвердил Кави Рам.
— Может быть, речь идёт о каком-то звукозаписывающем устройстве, которое способно воспроизводить и музыку? - осторожно предположил Иллик Шелли.
— Почему бы и нет, в само деле? - заулыбался геолог. - Вот что значит молодёжь! Зрит в корень!
Акира бросил на юношу благосклонный взгляд, от которого тот весь зарделся. Но Иллик тут же взял себя в руки и постарался придать своему лицу бесстрастное выражение.
— Примечательно и то, что Энки никого не допускает внутрь своего храма, - снова заговорил Акира. - «Нудиммуд, владыка Эриду, никому не позволяет заглянуть внутрь».
— Да, никакой это не храм! - отмахнулся Кави Рам. - Что это за храм такой, в который нет доступа пастве? Для чего он тогда нужен?
— Итак, - подытожил Акира Кензо. - Мы, безусловно, имеем рассказ о неком морском судне, которое пришвартовано довольно далеко от моря: «Его святилище простирается в тростниковые заросли… Когда Энки поднимается, рыба поднимается перед ним, словно волны. Бездна затихает в изумлении, радость входит в море, страх охватывает бездну, ужас сковывает величественную реку, Евфрат, Южный Ветер поднимает её волнами». Кроме того, строки о поднимающейся перед Энки рыбе большими косяками предполагают, что его судно поднимается из глубины вод.
— То есть, оно может как погружаться, так и подниматься на поверхность? Отсюда и представления шумеров о том, что Энки находился именно в воде?
Я не смог сдержать своего волнения и сильно сдавил подлокотник кресла, в котором сидел.
— Именно так, - кивнул экзоархеолог. - В мифе об Э-Энгуре сказано буквально так: «Владыка установил обитель, священную обитель, чей интерьер искусно построен. Он установил обитель в море, священную обитель, чей интерьер искусно создан. Эту обитель, чей интерьер — запутанная нить, нельзя постичь. Стоянка обители находится в созвездии Поля (Пегас), блестящая верхняя часть обители обращена к созвездию Колесницы (Большой Медведицы). Её устрашающее сияние — вздымающаяся волна, её блеск вселяет ужас. Ануннаки не осмеливаются к ней приблизиться… чтобы взбодрить их сердца, дворец радуется. Ануннаки стоят рядом с молитвами и мольбами. В Э-Энгуре установлена великая платформа для Энки, для владыки… Великий принц… пеликан морской».
Акира оторвался от своего справочника.
— В этом же мифе утверждается, что «он установил обитель в море». К тому же указывается, что храм — это судно, которое не только держится на воде, но и самостоятельно перемещается по воде: «когда Энки воздвиг… искусно сооруженную гору, что держится на плаву… Судно отчаливает само по себе». И далее следует фраза: «…когда он покидает свой храм в Эриду…». Эта строчка, как вы понимаете, однозначно свидетельствует о том, что храм Энки в Эриду и Э-Энгура не идентичны друг другу и представляют собой два различных объекта. Первый, несомненно, это жилище самого «бога», как и все храмы. А второй — металлическое самоходное судно или даже корабль, о строительстве которого в древнем Шумере, естественно, и речи не могло идти.
