— Возможно, Исида взяла на воспитание внука Ра тоже с дальним расчётом? - произнесла в раздумье Светлана. - Ведь к этому времени Ра уже вознесся на «Небо» и «устроил там всё для других богов». Иными словами, он захватил власть и над Дуатом, и теперь мог не допускать туда души неугодных ему «богов»? Получается, что Ра хотел взять под свой контроль все пирамиды и другие мегалитические объекты древности, потому что они как-то связаны с каналами перехода в Дуат? И, может быть, Ра хотел выведать у Исиды с помощью Осириса её познания о переходе в «потусторонний мир», которые она получила совместно с Тотом — «заклинания, которые знают уста заклинателей». Ведь вознесение самого Ра на «Небеса» было явно технически очень несовершенным, если судить по описаниям мифа.
— Тогда получается, вырастив Анубиса, ставшего «проводником душ» в Дуат, Исида могла надеется и на его помощь в этом деле. Анубис же мог тайком пропускать в Дуат души нужных «богов», - воодушевлённо подхватил Иллик Шелли. - К тому же Исида получала рычаги давления и на самого Осириса.
— Пожалуй, твоё предположение не лишено смысла, - подумав, согласился Акира. - Вполне возможно, что не случаен и облик самого Анубиса, изображавшегося с головой собаки, сторожащей «богов». Ведь весь зооморфизм древнеегипетской религии имеет под собой вполне определённые смыслы. Нужно лишь научиться правильно понимать их. Вот у Плутарха в его труде даются определённые ключи к такому пониманию. Образ собаки, пишет Плутарх, нужно понимать не в собственном смысле этого слова, а связывать его с качествами этого животного: бдительностью, неутомимостью и мудростью, ибо она различает дружественное и враждебное по своему знанию или незнанию предмета — то есть интуитивно. Значит, «боги», так или иначе связанные с Дуатом и имеющие в своём облике те или иные черты собак, волков или шакалов, были привязаны к этим тотемам вовсе не случайно. Все они выполняли вполне определённую задачу: зорко сторожить «вход в Дуат», не допуская туда неугодные души, как бы искусно те не маскировались. Иначе говоря, собакоголовые стражи охраняли каналы перехода из нашего, материального мира в мир духовно-нематериальный.
— Я подумала вот ещё о чём, - в раздумье произнесла Светлана. - Исида в самом деле явно вела свою «игру», преследовала свои личные цели. Это хорошо видно хотя бы по мифу «Ра и змей», в котором она недвусмысленно даёт понять Ра, что тому необходим наследник, способный отстаивать его интересы после ухода его самого от власти. В этом случае «имя», которое переходит из тела Ра в тело Исиды, может быть некой наследственностью, которая передаётся Исиде. Ведь, как мы знаем, в зачатии Исиды от мёртвого Осириса активно участвовал его дед Тот. Искусственное же рождение «младшего из богов» предполагает возможность, как использования разных генов от разных отцов, так и воздействие на плод на генном уровне с целью придания ему определённых психологических свойств. В древнеегипетской мифологии существовал более поздний двойник Исиды — «богиня солнца» Рат-тауи, которая родила для Ра ребёнка Гора-па-Ра. Мне кажется, это тоже лишний раз подтверждает, что в эксперименте по рождению Гора непосредственное участие принимал сам Ра.
— Но данный эксперимент, как мы видим из мифов, был не совсем удачным, - поддержал её экзоархеолог. - Ведь в результате него Гор родился не совсем здоровым. Видимо, из-за этого он и вынужден был носить специальную маску, что также роднит его с Ра. В некоторых гимнах есть упоминания о том, что лицо «солнечного бога» подёрнуто некими «судорогами». Наверное, эта наследственная болезнь передалась и Гору, только в более острой форме. К тому же, в среде «богов» возникли сомнения в законности притязаний на трон молодого Гора. Как видно из мифов, его рождение было для всех полной тайной и об этом знали только Ра и Тот — сын и отец. Неслучайно Исида говорит впоследствии Гору: «Он свяжет себя божьей клятвой, да отдаст он свои очи!». То есть, она обязала «верховного бога» отдать Гору его смертоносное оружие — «Око Ра». Вот почему это оружие становиться впоследствии «Оком Гора»: «Око Гора, выходящее из бога, золотись на его устах!». Так восклицает Исида.
Акира на минуту задумался. Затем заговорил снова:
