Нашего появления поначалу даже никто не заметил, поэтому мы втроём остановились чуть поодаль от костра, не желая вмешиваться, и с интересом наблюдали за происходящим. Я почувствовал, как Светлана вплотную придвинулась ко мне, зябко скрестив на груди руки. Невольно мне захотелось обнять её за плечи и согреть теплом своего тела, но я сдержался от этого порыва, показавшегося мне сейчас неуместным. Я лишь сочувственно посмотрел на девушку. Её заострившийся во всполохах пламени профиль показался мне особенно красивым и каким-то по-домашнему тёплым. Почувствовав мой взгляд, Светлана повернула голову в мою сторону. Её глаза, в которых плясали отблески костра, потемнели и выглядели загадочно и призывно. После долгой паузы она сдержанно улыбнулась, и вновь обратила взор на споривших между собой ребят. В это время невысокий розовощёкий юноша порывисто поднялся со своего места и, слегка подбоченившись, будто подражая своему наставнику, посмотрел на вожатого с вызовом.
— Вот ответь мне, Лик! Разве не может человек жить, прежде всего, своими желаниями и устремлениями? Ведь наше общество состоит из свободных людей. Каждый в нём волен сам выбирать свою судьбу и совершать поступки по своему усмотрению. Этому нас учат с начальных циклов школы.
— Разве этому? - иронически сощурился вожатый.
Юноша слегка недоумённо осмотрелся по сторонам.
— Ты прав, Нир, - помедлив, сказал вожатый, отвечая на этот его взгляд. - И в тоже время не прав… Действительно, обо всех нас с самого раннего детства заботится Трудовое Братство. А каждый из нас никогда не забывает своих учителей, воспитателей и наставников, ведь именно они взращивают в нас семена добра, чистоты и справедливости. А эти семена позже вырастают в могучее древо нашего светлого мира. Вы же все понимаете, что наше общество, как огромный полноводный океан, слито из отдельных ручейков — человеческих судеб? И эти ручейки полнятся каплями ваших уникальных личностей. У каждого из вас своя особая роль, которая определяется вашими поступками и устремлениями. А иначе быть не может! Ведь человек по природе своей социальное существо.
Вожатый внимательно оглядел ребят и добавил:
— Но вот когда вся забота воспитателя направлена на отдельную личность, а эта личность живёт вне устремлений и чаяний коллектива, тогда из этой личности не вырастет настоящего человека даже при условии наличия у неё и характера, и воли!
— Значит, никакой свободы выбора нет? - с едва заметной насмешкой в голосе отозвался юноша по имени Нир, и упрямо насупился.
— Как ты не понимаешь, Нир! - с возмущением воскликнула чернокосая девчушка, сидевшая рядом с ним. - Можно я отвечу ему, Лик? - Она протянула вперёд руку просящим жестом.
— Разумеется, Лю Тао, - благосклонно кивнул вожатый.
— Дорогой мой Нир! - слегка дрожащим от волнения голосом, начала юная Лю Тао, и смуглые щёки её покрылись жарким румянцем, словно от языков пылающего костра. - Ты всё время говоришь о свободе, но забываешь, что настоящая свобода не во вседозволенности для каждого отдельного человека! Такая свобода ведёт к необузданности желаний, душевной слепоте и эгоизму. Тогда вот целое и распадается на мелкие осколки. Тогда и общество, в котором появляется такая вот свобода, неминуемо рушится. Это уже случалось в нашей прежней истории. Я права, Лик?
Девочка обратила взволнованный вопрошающий взор широко раскрытых миндалевидных глаз к своему наставнику.
— Всё правильно, - ободряюще улыбнулся ей тот. - Свободой можно назвать отсутствие внешних запретов. Но такая свобода рано или поздно обращается во зло для других людей, если она не ограничена внутренними культурными запретами человека. Когда человек понимает, что он неограничен в свободе действий лишь при условии осознания им самим допустимости этих самых действий в отношении других людей. Когда тщательно взвешивается каждый поступок и оцениваются его последствия: и близкие и отдалённые. Только тогда можно говорить, что человек по-настоящему свободен. Такую свободу можно считать осознанной необходимостью, рождённой самодисциплиной и высочайшим уважением интересов других людей. Без неё невозможно действительно справедливо устроенное и счастливое общество — общество равных между собой людей.
— Даже древние говорили: поступай с другими так, как хочешь, чтобы они относились к тебе! - воскликнул кто-то из ребят.
— Вот именно! - страстно выпалила Лю Тао. - И если ты хочешь, чтобы другие, хотя бы немножечко потлели для тебя, гори сам дотла для них! Это страшно трудно, но нужно. Нельзя только себе!
— Но древние говорили и о другом, - упрямо замотал головой Нир. - Они говорили: платите добром за добро, а за зло воздавайте по справедливости!
