— Всё верно, - не стал с ним спорить вожатый Лик. - Слепая доброта может причинить много плохого, поэтому и следует знать, кому и зачем ты делаешь добро. Это можно рассматривать, как призыв применять Третий закон Ньютона в социальных отношениях. В нашем обществе этот закон по-прежнему действует, но никто теперь не совершает намеренных преступлений против личности, как никто и не наделяет отдельную личность правом решать, кому и в какой мере воздавать за содеянное. Что есть зло, а что добро каждый знает, опираясь на общечеловеческие ценности — неоспоримые и вечные, как звёзды. Вопрос же о степени наказания за ошибки, как правило, принимает на себя сам провинившийся. И в этом он руководствуется только своей совестью. Бывают, правда, исключительные случаи, когда решение приходится принимать совещательными голосами многих компетентных людей. Но это теперь большая редкость.
После этих слов Лю Тао укоризненно посмотрела на своего упрямого товарища, всё ещё недовольно надувавшего щёки.
— А ещё я хотела сказать, что нужно уметь сострадать и чувствовать боль другого человека! - уверенно добавила девочка. - Уметь переносить эту боль на себя, вот. По-моему, именно это умение должно отличать нас от наших неразумных предков и от животных. Разве нет? - Она испытующе оглядела присутствующих. - Подумайте, сколько боли и страдания было на протяжении всей нашей истории в прежние века! И я ведь сейчас говорю не о тех бесчисленных жертвах бесконечных войн или разрушительных катаклизмов. Да, я знаю, что массовые смерти достойны нашего сострадания и скорби. И всё же я воспринимаю их иначе, нежели физическое и духовное страдание отдельного человека… Разве я не права?
Лю Тао снова обвела взглядом ребят, собравшихся у костра, теперь уже с надеждой, словно ища на их лицах отголоски своим же чувствам.
— Поясни свою мысль, пожалуйста, - попросил наставник Лик. - Боюсь, не всем понятно, о чём ты хочешь нам сказать.
— Только не подумайте, что я жестокая и бессердечная, - ещё больше волнуясь, торопливо заговорила Лю Тао. - Просто я всегда содрогаюсь, когда думаю о безвинных и безымянных жертвах. Вот, скажем, той же инквизиции. Понимаете? Ведь их истязали с помощью таких ужасных приспособлений, подвергали самым страшным пыткам, и даже сжигали заживо на кострах! Просто невозможно в это поверить!.. - Девочка схватилась ладонями за пылающие щёки. - А пленники какого-нибудь феодала, которые томились в сырых темницах рыцарских замков... или же жертвы безумных маньяков-убийц, которых в прежние времена было предостаточно. Все эти палачи и мучители изуверски издевались над своими беспомощными жертвами, и судьба их была предрешена чужой злой волей. И ведь некому было прийти им на помощь, понимаете? Никто не мог избавить их от незаслуженных страданий и мучений, спасти их бесценные жизни! Вдумайтесь, какой страшной оказалась судьба всех этих людей, какой ужасной становилась их боль из-за безысходности их положения!
Голос юной школьницы задрожал от волнения, а глаза наполнились слезами, словно вбирая всю ту безвестную боль и страдания сотен и тысяч безвинно замученных. Я почувствовал, как и в моей груди что-то дрогнуло. Ведь эта девочка, безусловно, права. Представив себе мучения всех этих безымянных и безвестных жертв, я сжал кулаки от бессильной жалости к ним.
— Они страдали, наверное, взывая и моля о помощи, - продолжала Лю Тао. - но никто, никто не мог их услышать и освободить от этих страданий!
Девочка снова обвела взглядом своих товарищей.
— Вот почему для меня особенно остро и ярко воспринимается боль именно таких людей. Их размытые образы, проходящие сплошной чередой в моих мыслях всегда будут немым укором обществу и всему человечеству, которое так долго не могло искоренить это индивидуальное страдание, предотвратить все эти абсолютно бессмысленные смерти... Ведь жизни всех этих людей клались в угоду амбициям, прихоти и извращенным желаниям изуверов, посчитавших себя однажды свободными от обязанностей быть человечными. Тех, кто решил однажды, что свободен, что волен совершать всё, что угодно вот только ему одному, ради его личного удовольствия. Вместо того, чтобы дарить заботу и добро другим, эти люд… - Лю Тао осеклась, не в силах произнести это слово. - Все они сеяли вокруг себя только зло и нескончаемое горе!
Школьница смолкла, опустив голову и смахивая с ресниц навернувшиеся слёзы. Ребята вокруг тоже притихли, искренне сопереживая сказанному своей подругой.
— А если мне не нужна чужая забота и добро других? - вдруг, вздернув подбородок, упрямо воскликнул Нир, нарушив царившее вокруг молчание. - Если я не настолько люблю себя, чтобы всегда стремиться к этому?
— Вряд ли ты сам себе желаешь зла, - спокойно возразил ему Лик. - Лично я не встречал ещё подобных людей.
Слова наставника были поддержаны дружным гомоном ребят.
