— Хотя бы в том, что издревле она считалась сакральным местом: входом в таинственную и недоступную страну мудрецов и провидцев Шамбалу. И тем, что для обычного человека дорога туда была сопряжена со смертельной опасностью. Недаром считалось, что сам царь Асуров, «бог смерти» Яма охраняет подступы к этой горе... Так вот, я думаю, что здесь возможна некая связь с загадочным «транспортным коридором», проходящим сквозь пространство, а, возможно, даже и время. Этот самый «коридор» может соединять нашу Землю с аналогичными устройствами на Марсе, которые мы нашли в пирамиде. Случайно каким-то образом нам удалось запустить в действие весь этот сложный технический комплекс. Я думаю, именно это и позволило вам, Сид, перенестись и через пространство, и через время!
— Вы считаете, что я побывал в прошлом? - мрачно усмехнулся я.
— Думаю, весь комплекс Сидонии выполнял некогда функцию, позволявшую «богам» переноситься на нашу Землю… А, может быть, и путешествовать в мирах ещё не подвластных нашему пониманию. И здесь, на Земле подобных мест, видимо, несколько. По крайней мере, они должны находиться как в Андах, так и в Гималаях.
— Надеюсь, ваше предположение о некоем «окне» через время и пространство подтвердиться. Это стало бы потрясающим открытием! Настоящая «машина времени», с помощью которой мы смогли бы преодолевать доселе непреодолимые препятствия и получать удивительные знания! - возбуждённо воскликнул я, обрадовавшись неожиданной возможности и думая, как расскажу об этом Громову.
Акира Кензо снова хитровато прищурился.
— Я тоже на это надеюсь. И вы теперь можете оказать неоценимую помощь нашей науке. Ведь ваш опыт может открыть дорогу в непознанное... Тогда случившееся с нашим товарищем на Марсе не будет напрасной жертвой, - грустно добавил экзоархеолог.
— Думаю, с Зуко всё будет хорошо. Ведь за его здоровье сражается вся земная медицина, - уверенно сказал я. - Взгляните на меня. Видите? Разве это не доказательство способности наших врачей творить настоящие чудеса!
Я с силой сжал и разжал руки, играя мускулами.
— Да, безусловно, - задумчиво кивнул экзоархеолог, размышляя о чём-то своём.
— Смотрите! - неожиданно воскликнула Светлана, указывая куда-то в сторону, за наши спины.
Мы с Акирой как по команде обернулись. Поодаль, в сгущающихся сумерках на плоской вершине тёмной горы ярко пылало пламя одинокого костра, озаряя окрестные камни, поросли кустарника и неясные фигуры людей, окружавших костёр. Снопы искр взлетали высоко в темнеющее небо, рассыпались мерцающими огоньками, и гасли, уносимые к морю ночным ветром. Что-то очень древнее и завораживающее было в этой картине, и оно пробудило в моей душе забытые и неведомые чувства.
— Это ребята из школы четвертого цикла со своим наставником, - сообщил Акира Кензо, глядя на далёкий костёр. - Они отправились в небольшое путешествие перед началом новых занятий. Я встретил их сегодня утром в санатории. Пойдёмте к ним, - предложил он. - Согреемся и послушаем, что волнует нынешнее подрастающее поколение.
Экзоархеолог улыбнулся, но глаза его остались задумчивыми и печальными.
Мерлин («История королей Британии»)
Мы поднялись по узкой тропе, пробираясь сквозь осыпи камней и можжевеловые заросли на вершину холма, откуда чугунно-серый простор океана, сливавшийся с пепельными сумерками, показался особенно величественным и бескрайним. Звонкие детские голоса, ведшие о чём-то жаркий спор, здесь стали слышны совсем отчётливо. Акира шёл впереди нас и первым ступил в освещённые костром границы обширной плоской каменистой площадки, окружённой со всех сторон приземистым густым кустарником.
Группа ребят лет четырнадцати-пятнадцати расселась прямо на камнях вокруг жаркого пламени и горячо и громко обсуждала что-то со своим наставником-вожатым. Молодой парень с курчавой головой и открытым, слегка вытянутым лицом, казался едва ли не вчерашним выпускником школы шестого цикла, ставшим на путь стажёрства. Одетый в голубую свободную рубаху с большими нагрудными карманами и широкие шорты до колен, он опирался спиной о большой камень, важно подбоченившись. Но в его позе не было, ни надменности, ни высокомерия. Скорее вожатый хотел выглядеть солиднее и взрослее в глазах своих подопечных, чтобы оправдать звание их наставника. Дети чувствовали себя рядом с ним равными и охотно отплачивали молодому человеку за это доверием и искренностью суждений. Это легко можно было понять по той свободной раскованности, с какой они вели свою беседу со старшим.
