Наша директриса, Нина Ивановна, разодетая в изумрудно-зелёный плотный атласный костюм, произнесла торжественную речь. С каждым словом её лицо краснело всё больше и больше, потому что конец мая выдался по-настоящему жарким. Ей было уже за семьдесят, и последние три года она грозилась уйти на пенсию. Но не уходила, потому что всю жизнь проработала в школе и практически срослась с ней. Все шептались, что на её место претендует Альбина Анатольевна, мать Ирки, и поэтому с Ниной Ивановной у неё были сложные отношения. Представители родительского комитета теснились справа от директрисы и демонстративно промокали глаза носовыми платками.
Моя мать стояла, прислонившись к ограде, и ободряюще улыбалась. Я знала, что она гордится мной, и переживала, потому что уже приняла решение поступать в художественное училище.
Было очень атмосферно, и даже сейчас я будто снова слышу звон колокольчика в руках маленькой конопатой первоклассницы, которую нёс на своём плече Даня Полуянов. Потом они с Верой танцевали вальс. Это я тоже хорошо помню, потому что Ира Владыкина смотрела на них таким взглядом, что у меня не осталось сомнений: она едва сдерживается от ревности.
Что ж, прошло совсем немного времени, и место рядом с Полуяновым освободилось…
Я перебежала через дорогу и направилась вдоль забора к главному входу. Хлопнули двери, на площадку перед школой выбежали несколько подростков: мальчишек и девчонок. Они громко разговаривали, смеялись, и я невольно стала прислушиваться к их голосам, улавливая давно забытые эмоции и словечки.
Когда я вошла внутрь двора, подростки развернулись ко мне.
– А вы к кому? – Бойкая девица в серой толстовке с капюшоном и ярко-розовых велосипедках[2] оглядела меня с ног до головы оценивающим взглядом.
Выглядела она нелепо в своём наряде. Подобный аутфит[3] можно было увидеть на зарубежных звёздах, прогуливающихся по улицам Нью-Йорка или на пляжах Малибу, их фотографиями пестрели модные интернет-паблики[4]. Но на провинциальной девчонке невысокого росточка, с пухлыми ляжками и носом-картошкой всё это смотрелось странно. Однако следовало признать, что модные веяния не обошли стороной даже наше захолустье.
– Привет! – Я подошла ближе и улыбнулась. Всё же между нами была не такая уж огромная разница в возрасте. – Я тоже училась в этой школе.
Судя по лицам подростков, моё заявление их не особо впечатлило.
– Я музыку услышала. Это ведь к выпускному подготовка идет?
– Угу, – кивнул вихрастый паренёк в такой же толстовке, как у девочки, но уже изрядно потрёпанной. – В актовом зале репетируют.
– Понятно. Значит, вы тоже в этом году заканчиваете.
– Угу, – прозвучало в ответ не особо весело.
– А кто сейчас из учителей в школе? Может, Альбина Анатольевна?
– Не, Альбина уже ушла! – Ещё один парень надул пузырь из жевательной резинки, который тут же лопнул и повис у него на кончике носа. Девица ткнула его в бок и выпучила глаза. Тот непонимающе уставился на неё, а потом ответил: – А Ирина осталась.
– Ирина? – Я задрала голову и посмотрела на окна. – Какая Ирина?
Отчество Иры Владыкиной я не помнила, но что-то мне подсказывало, что говорили мы именно о ней.
– Блин, Ирина Константиновна.
– Владыкина?
– Угу.
Поблагодарив угукающую компанию, я пошла в школу. Охранника не было, но даже если бы он был, не думаю, что у меня возникли бы проблемы. Я слышала голоса и музыку, знала, что на втором этаже находится моя бывшая одноклассница, а теперь – учительница в нашей школе.
Я мельком огляделась, задержавшись взглядом на раздевалке. Вспомнила, как торопливо переобувалась в сменку и неслась в кабинет. А ещё вспомнила, как мы уходили отсюда в тот последний вечер. Играла музыка, но мы её уже не слышали. Утомлённые духотой зала и торжественными речами, мы дождались, когда никого не осталось в вестибюле, и рванули на свободу. Если бы дежурные нас остановили, то ничего бы не случилось… Если бы…
Я поднялась по лестнице, скользя ладонями по вытертым перилам. Здание школы было старое, построенное ещё в шестидесятые, но основательное. Конечно, каждый год что-то где-то подкрашивали и замазывали, но в целом оно могло простоять ещё уйму времени.
Двери актового зала были приоткрыты. Я посмотрела направо и налево, словно желая убедиться, что меня никто не видит. Глупо, учитывая, что в зале находятся люди. Я услышала смех, стук мебели, а затем громкий голос:
– Так, с этого места ещё раз и свободны!
– Ну Ирина Константиновна!
Я взялась за дверную ручку. В образовавшуюся щель увидела проход между рядами кресел, сцену с тяжёлым занавесом, стоявшую сбоку трибуну и группу молодых ребят. Ирину я заметила не сразу, она сидела с краю в последнем ряду справа от меня. Я вздрогнула, когда она гаркнула на весь зал:
– Трофимова, ещё раз, я сказала!
Тоненькая девушка поднялась на сцену и, откинув вьющиеся волосы, с надрывом прочла:
